Борис Щербина

Есть одна фотография, от которой сложно оторваться. На ней — восемь молодых мужчин в военной форме. Восемь лётчиков. Семеро из них удостоены высшего звания страны дважды, один — трижды. Им от силы двадцать пять — тридцать лет, а за плечами — сотни боевых вылетов, горящие самолёты и небо, которое они буквально отвоевали. Война закончилась. Что дальше? Именно здесь начинается та часть истории, о которой принято молчать. Не потому что она постыдная. А потому что она — обыкновенная. Настолько обыкновенная, что кажется несправедливой. Дмитрий Глинка сбил свой последний самолёт 30 апреля 1945 года. Ранним утром, в небе над Дрезденом. «Полста», — сообщил он на частоте своим товарищам. Пятидесятый. В 27 лет. Когда его спросили, хочет ли он на гражданку, он удивился самому вопросу. «На гражданку всегда успею». Продолжил службу в Австрии, потом — академия в Монино, потом — командир полка, заместитель комдива. А потом пришёл 1960 год. Хрущёвское сокращение армии. Дивизию не расформировали — прос