Александра Сковороднева-Бондаренко

Представьте себе картину, от которой веет глубокой стариной и той особенной, почти забытой нами душевностью. Глухая тайга, за окнами которой шумит не просто лес, а целый мир, полный медвежьих следов и кедровых орехов. В избе, пропахшей дымом и сушеными травами, хлопочет седая женщина с цепким взглядом. Она только что достала из русской печи румяный каравай. Запах свежего хлеба разливается по скромному жилищу, перебивая даже терпкий аромат таежных трав. К ней пришли гости, которых она, кажется, очень ждала. Она радушно улыбается, ставит на грубо сколоченный стол угощение, кланяется, приглашая отведать её трудов. Но когда речь заходит о том, чтобы сесть вместе, разделить трапезу как равные, что-то неуловимо меняется в её лице. Она мягко, но непреклонно отказывается. Сама она будет стоять у печи, или выйдет на крыльцо, или сядет в углу на лавку, но спиной к столу. Почему? Ведь для русского человека, особенно в глубинке, накормить гостя — это святое, а разделить с ним хлеб-соль — значит с

В верховьях реки Еринат, где даже в марте снег лежит по пояс, а треск мороза сливается с тишиной, идёт невидимая для мира борьба. Борьба за жизнь, за возможность оставаться там, где всё твоё существо считает домом. Агафья Карповна Лыкова, которой в апреле этого года исполнится восемьдесят один год, снова осталась одна. Та, чья выносливость, по словам бывалых путешественников, «может дать фору спецназу», сейчас вынуждена носить дрова с расстояния в полкилометра дважды в день, управляться с козами, топить печь и молиться, соблюдая строгий устав Великого поста, не имея рядом ни души . Последние новости с её заимки — это не просто сводка событий, это рассказ о стойкости, о человеческой помощи, которая приходит иногда по воздуху, а иногда — через невероятные испытания, и о вечном вопросе: кто же следующий решится разделить с ней этот таёжный быт? История с помощницей, которую ждали и на которую надеялись, закончилась так же внезапно, как и началась. Валентина, женщина, которая раньше зани