надежда никулина (Андрякова)

— Людка, собирайся! Мы едем на Алтай! Катя ворвалась в библиотеку с таким видом, будто нашла клад. Люда подняла глаза от формуляра, который заполняла, и уставилась на подругу. Катя была в своем репертуаре — красная ветровка, джинсы с дырявыми коленями, рюкзак за спиной. Энерджайзер, которого не остановить. — На Алтай? — переспросила Люда. — Когда? — В августе, через неделю! Я уже всё узнала. Йога-тур, ретрит, палатки, горы, медитации. Группа эзотериков, очень продвинутые люди. Я хочу просветления, Людка! И тебе оно не помешает. — Просветления? — Люда засмеялась. — Кать, я библиотекарь. Мне просветление положено по должности. — А вот и нет! — Катя села напротив, вытащила из рюкзака распечатки. — Смотри: Алтай, место силы. Шаманы, камлания, горные реки, чистейший воздух. Жилье в палатках, питание вегетарианское, каждый день — йога, медитации, семинары. И экскурсии к священным местам. Люда листала брошюру. Горы, реки, палатки на берегу, люди в белых одеждах, медитирующие на закате. Красив

Его называли «советским Синатрой», закрывали для него визы, обвиняли в чём угодно. Но когда его не стало — плакали все. Даже те, кто его критиковал. Почему? Есть люди, про которых говорят: «Не человек — явление». Иосиф Кобзон был именно таким. Он не просто пел — он присутствовал. В зале, в жизни, в судьбах тысяч людей. Вы сейчас прочитаете истории, которые мало кто знает. И поймёте, почему этот человек был неудобен, но незаменим для людей. 25 октября 2002 года. Москва. Театральный центр на Дубровке захвачен чеченскими террористами. Более 850 заложников. Группа «Норд-Ост». Мир затаил дыхание. Кобзону тогда было 65 лет. У него уже был рак — он знал это. Он позвонил тем, кто вёл переговоры, и сказал просто: «Пустите меня. Я попробую вывести детей». Никто не понимал, как это работало. Террористы согласились. Кобзон вошёл в здание — без охраны, без бронежилета, с небольшим пакетом воды и соков для детей. Он разговаривал с Мовсаром Бараевым лично. Первый заход — он вывел троих детей и женщ