Сергей Афанасьев

Шесть месяцев на буровой платформе в Баренцевом море выветривают из человека всё лишнее, оставляя только каркас из усталости и тоски по дому. Я мечтал об этом моменте: ключ поворачивается в замке, запах жареной картошки с луком, визг сына, теплые руки Лены. Я стоял перед дверью своей квартиры на третьем этаже типовой панельки. Сумка оттягивала плечо. Я не звонил, хотел сделать сюрприз. Ключ вошел в скважину мягко, как будто его только вчера смазали. Я толкнул дверь. В нос ударил запах. Не картошки, нет. Пахло… ничем. Стерильной чистотой, как в операционной, и совсем немного — озоном, как после сильной грозы. — Есть кто живой? — крикнул я, скидывая тяжелые ботинки. Из кухни выглянула Лена. На ней был тот самый синий фартук в горошек. Волосы аккуратно собраны. Она улыбнулась. — Андрюша! Вернулся! А мы только к вечеру ждали. Она подошла и обняла меня. Я уткнулся лицом в ее шею, вдыхая родной запах… и не почувствовал его. От её кожи исходил тот же слабый, стерильный аромат озона и какой-то