Инна Поволоцкая

Зара (Зарифа Мгоян) по национальности, несмотря на кажущуюся армянской фамилию вовсе не армянка. Но езидка - представительница древнего родственного курдам народа, но со своей особой верой. Езиды издавна живут в Армении, нося фамилии с армянскими окончаниями. Например, мама и папа Зары родом из древнего второго рода Армении - Гюмри (Ленинакана). В детстве Зара много занималась художественной гимнастикой и носила очки. Позже близорукость она исправила операцией, уже ста успешной певицей. Хотела, как сама говорит, лучше видеть без очков или линз отдельные лица людей в зрительном зале. В школе Зару подвергали жестокой травле безжалостные одноклассники. Первым супругом Зары стал известный бизнесмен Сергей Матвиенко - сын тогда еще питерского губернатора Валентины Матвиенко. Ради супруга Зара даже сменила веру, приняв православие. Однако брак довольно быстро распался - муж желал видеть в жене домохозяйку, а вовсе не популярную артистку. Среди других предполагаемых возлюбленных Зары числил

Есть мужчины, которым форма идёт так, будто её шили по их характеру. Когда на экраны вышел Секретный фарватер, стало понятно: у советского кино появился новый морской офицер — не картонный, не плакатный, а живой. Анатолий Котенев сыграл Шубина так, что зрительницы писали письма мешками. Белорус с прямой спиной, спокойным взглядом и внутренним стержнем оказался для многих воплощением надёжности. Ирония в том, что именно с надёжностью в его собственной жизни всё оказалось куда сложнее. Котенев — не культовый идол и не таблоидная сенсация. Он — крепкий актёр большого советского и постсоветского производства. Почти 160 ролей, десятки сериалов, узнаваемость без истерического культа. В России его любили даже больше, чем в Беларуси. Он всегда выглядел человеком, который твёрдо знает, куда идёт. Но в личной истории маршрут оказался запутанным. В середине 80-х ему приписывали роман с Ларисой Гузеевой. На экране — страсть, напряжение, взгляды. В жизни — ничего подобного. Он спустя годы признавал

Привет, друзья! На связи Александр, и вы на канале "Заметки Инсайдера". Журналист, которому было 38 лет, был застрелен в подъезде собственного дома. С момента этого преступления прошло значительное количество времени, однако ни тот, кто заказал убийство, ни тот, кто его совершил, так и не были обнаружены. Мрачная кончина Влада Листьева оставила после себя множество неразгаданных загадок. 2 марта 1995 года эфир страны прервался: на всех телеэкранах появилось изображение журналиста, а под ним надпись: "Владислав Листьев убит". Тысячи граждан устремились к Останкино, чтобы выразить своё почтение любимому деятелю телевидения. Для удержания огромной толпы потребовалось привлечение военных. Все были потрясены произошедшим, многие присутствовавшие на прощании не могли сдержать слёз. В представлении общественности Влад Листьев казался человеком, которому благоволила удача, проживающим яркую и насыщенную жизнь. Однако немногие осознавали, что его карьерный путь был сопряжён с трагическими и см

В интеллектуальном мире нет жалости. Там ценят холодную голову, мгновенную реакцию и способность вытащить правильный ответ из хаоса версий за одну минуту. Александр Бялко умел это лучше многих. Физик-ядерщик, кандидат наук, человек, для которого девять языков — не коллекция амбиций, а рабочий инструмент. И всё же в его жизни нашёлся вопрос, на который ни формулы, ни логика не сработали. Поколение зрителей знало его по столу под камерами «Что? Где? Когда?». Там он выглядел безупречно собранным: сухая ирония, точные формулировки, спокойствие человека, привыкшего иметь дело с реакторами и теорией информации. За кадром — выпускник Национальный исследовательский ядерный университет «МИФИ», автор десятков научных работ, преподаватель, интеллектуал без показной манерности. В клуб он пришёл в конце 1970-х и довольно быстро стал фигурой, с которой считались. «Хрустальная сова», годы в элитных командах, уважение коллег — его траектория казалась предсказуемо восходящей. Сценарий рушится не на игр

Юлия Барановская / фото из открытых источников Имя Юлии Барановской долгое время звучало не само по себе. Оно тянулось следом, как шлейф, за чужой биографией — громкой, футбольной, мужской. Беременность, трое детей, другая страна, внезапный разрыв и мужчина, который решил начать новую жизнь, не закрыв старую. В начале 2010-х эта история стала публичной не потому, что Юлия этого хотела, а потому что так устроена медиа-реальность: если рядом известный футболист, частная драма перестаёт быть частной. Тогда Барановскую обсуждали не как личность, а как обстоятельство. «Брошенная», «оставленная», «та самая». Набор ярлыков был прост и жесток. В этой системе координат она существовала не сама по себе, а в сравнении — с другой женщиной, с карьерой мужчины, с футбольными контрактами и чужими решениями. И, пожалуй, главный парадокс в том, что именно в этот момент у неё не было возможности исчезнуть из поля зрения и спокойно прожить собственный кризис. За каждым шагом следили. Но годы — упрямая ве