Татьяна Селютина (Коженова)

Вы просите: — Пиши аккуратнее. Он старается. Правда старается. Но в тетради снова неровные буквы, скачущий размер, строчки «плывут». И в какой-то момент срывается уже родитель: — Ну сколько можно?! Почерк становится источником раздражения. И кажется, что ребёнок просто не старается. Но чаще причина в другом. Когда ребёнок пишет, он делает сразу несколько вещей: Это не одно действие. Это многозадачность. Если внимание не удерживает всё сразу, мозг расставляет приоритеты. И выбирает главное: смысл, скорость, справиться. А аккуратность уходит на последний план. Отсюда знакомая картина: ребёнок пишет так, будто его торопят, даже если никто не давит. Фразы вроде «не спеши» или «пиши красиво» не решают проблему. Потому что они не уменьшают нагрузку. Ребёнок и так на пределе своих возможностей в этот момент. Добавляется только напряжение. А напряжение — это ещё хуже контроль. Есть простой приём, который даёт заметный эффект. Без давления и переписывания всей тетради. Первый круг Ребёнок пише

Представьте: вам 76 лет. За спиной — великая спортивная карьера, мировое признание. Вы могли бы давно вязать внукам носки или путешествовать. Но вы — депутат Госдумы. И когда кто-то предлагает вам освободить кресло, вы искренне недоумеваете: «А что мне на пенсии делать?» Этот риторический вопрос Ирины Родниной, прозвучавший в ответ на критику Александра Тихонова, стал вирусным. И вызвал не сочувствие, а волну гнева. Почему? Да потому, что за ним — огромная пропасть между тем, как живёт депутат, и тем, как живут те, кого он представляет. А началось всё с другого заявления Родниной: она вдруг объявила, что в России нет проблем ни с жильём, ни с продуктами. Молодёжь, по её словам, запросто может купить квартиру, а прилавки ломятся от еды. Четырёхкратный олимпийский чемпион по биатлону Александр Тихонов (человек резкий и прямой) предложил Родниной и другим спортсменам-депутатам освободить места — пусть, мол, реальные специалисты работают. А в ответ услышал то самое: «Что мне на пенсии дела