Федор Пусько

Советское кино никогда официально не снимало супергероев. Не было у нас ни человека-паука, ни бэтмена в плаще, ни мстителей с цифровыми спецэффектами. Но плёнка умела делать кое-что поинтереснее: она создавала героев, в которых зритель узнавал себя - или того, кем хотел бы стать. Этих персонажей не рисовали в комиксах, их не собирали из компьютерной графики. Их лепили из живых актёров, настоящих эмоций и очень точных сценарных решений. И они получились убедительнее любого супергероя в латексном костюме. Сегодня разберём семь таких крупных планов - семь фигур, которые стали не просто киногероями, а культурными архетипами. Каждый из них - отдельная история о том, как советский кинематограф умел монтировать образ человека сильнее, чем голливудская машина спецэффектов. Если составлять список самых узнаваемых персонажей советского экрана, Максим Максимович Исаев окажется в самом верху. Штирлиц - это псевдоним разведчика, внедрённого в высшие структуры нацистской Германии. Роль сыграл Вяче

В конце 70-х – середине 80-х пластинки фирмы «Мелодия» с итальянскими фамилиями на обложках у советских меломанов соседствовали с «Веселыми ребятами», Юрием Антоновым и Аллой Пугачевой. Их слушали инженеры и домохозяйки, под них танцевали на школьных вечерах, им подпевали на слух. Парадокс заключался в том, что для многих из этих артистов СССР стал не просто очередной страной в гастрольном туре, а настоящим «вторым домом». В то время как на родине, в Италии, некоторых из них считали «середнячками» или звездами вчерашнего дня, у нас их обожали миллионы. Это имена, которым не нужна была особая «советская адаптация». Они были известны по всему миру, выпуская хит за хитом, и наша страна стала лишь частью их музыкальной географии. Тото Кутуньо и его «L’italiano» – уникальный случай. Одна из самых узнаваемых итальянских песен в мире и в СССР обрела невиданный успех. Кутуньо был «своим», потому что его песни построены на простых образах – дом, любовь, ностальгия – понятных без перевода. Высту