Валентина Эйн

Тяжелая дубовая створка содрогнулась от глухого удара. Следом по обледенелым доскам скрежетнуло так, словно кто-то провел по ним ржавым гвоздем. Макар замер посреди кухни. Эмалированная кружка дрогнула в руке, кипяток плеснул на засаленную клеенку. На заброшенном железнодорожном разъезде, где из жилых строений осталась только их покосившаяся путейская казарма, гостей не бывало с прошлого лета. А в такую пургу, когда снег летит параллельно земле, сюда не сунулся бы даже сумасшедший. — Тая, свет прикрути, — глухо бросил он жене. Таисия, кутаясь в пуховую безрукавку поверх толстого свитера, послушно шагнула к лампе. В воздухе отчетливо пахло жженой спичкой, керосином и старой овчиной. Удар в дверь повторился. На этот раз слабее. За ним последовал короткий, свистящий выдох, переходящий в надрывный стон. Макар потянулся к стене, снял с вбитых костылей двустволку. Щелчок затвора показался оглушительным. — Макар, отойди от греха! — голос жены сорвался на высокий шепот. — Да погоди ты. Стучит