Нина Тарасова(Тимофеева)

Я держала его в ладони и не понимала, что сказать дочери. Она стояла рядом и смотрела на меня так, будто я вдруг стала другим человеком. Может, так и было. Я не знаю, что она видела на моём лице в тот момент, – наверное, что-то нехорошее. Потому что Соня умеет читать моё лицо точнее, чем я сама. Браслет лежал на моей руке – маленький, из синих и зелёных бусин, нанизанных на тонкую нитку. На тёмно-зелёном фоне синие бусины складывались в букву «М». Я знала каждую из них наизусть. Я видела, как мама их перебирает, выкладывает на стол, нанизывает одну за другой три вечера подряд. У нас тогда была коммунальная кухня, общая лампа под потолком, и мама сидела вечерами на своей табуретке и работала руками, пока я делала уроки. Я потеряла его сорок лет назад. В воде. Я видела, как он тонет. – Мам, – сказала Соня. – Ты чего? Я не ответила. Я не могла ответить. *** В тот год мне было двенадцать, и лагерь назывался «Берёзка». Ярославская область, час от города на автобусе, запах сосен и сырой земл