Эльмира Меметова

Олеся открыла ноутбук, машинально ввела пароль – пальцы двигались почти автоматически, – и замерла. Открытая страница супруга в социальной сети, мессенджер, переписка с некой Ангелиной. Она прочла несколько сообщений подряд, и мир вокруг будто потерял чёткость. В ушах застучало, дыхание сбилось, а кончики пальцев вдруг стали ледяными, будто кровь отхлынула от них. – Артур, – тихо позвала она, голос дрогнул, но ответа не последовало. Муж был в ванной. Олеся услышала, как льётся вода, как он что‑то напевает – легко, беззаботно, словно ничего не происходило. Она закрыла глаза на мгновение, сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, потом снова посмотрела на экран. Комплименты, воспоминания о школе, обещания помочь… И переводы – суммы, которые он отправлял, были немаленькими. Рядом с каждым платежом – смайлики, сердечки, слова поддержки. Каждое сообщение, каждое сердечко словно нож в сердце. Когда Артур вышел, Олеся подняла на него взгляд. Он замер на пороге, увидел открытый ноутбук, по

‎Машина стремительно отдалялась от города, я с грустью смотрел в окно на удручающий пейзаж: серое небо с кружащей стаей ворон, голые деревья, клонящиеся от сильного ветра. На улице был конец ноября, а мне шёл шестнадцатый год. Я жил с отцом, и дела наши шли не лучшим образом. ‎— Пап, я правда пробуду там всего два дня? — спросил я отца. — Там же жутко холодно и печка не топит. ‎ ‎— Сынок, я же сказал пару дней. Есть газовый баллон. Подключишь к плите и не замерзнешь. А я найду людей на это место. Это наше хозяйство, наш дом. Потерпи, скоро я тебя заберу. ‎ ‎Мы ехали в село, где уже девять лет стоял наш недостроенный дом. Нет, не дом. Назвать такое строение домом — плюнуть в лицо архитектуре. Он был похож на маленький замок из красного кирпича, к которому прилегали одноэтажные пристройки и конюшня с загонами для скота. ‎ ‎Я учился в первом классе, когда отец привез меня с мамой на пустынное место размером в два футбольных поля и сказал, что здесь будет наше семейное гнездо. На зеленом п

Вечер на заимке наступал рано. В октябре, когда солнце падает за хребет, тьма в распадке сгущается мгновенно, словно кто-то вылил чернила в воду. Степан сидел у стола, подкручивая фитиль керосиновой лампы. Электричества здесь не было отродясь, да оно и не нужно. Жёлтый тёплый свет выхватывал из полумрака бревенчатые стены, пучки сушёных трав под потолком и старый, вытертый до воронёного блеска карабин «Тигр», висевший на гвозде у входа. Степан любил этот час. Час, когда работа закончена, дрова наколоты и можно просто пить крепкий чай, глядя на огонь в печи. Но сегодня чаепитие не задалось. Снаружи, у крыльца, завозились собаки. Старый мудрый пёс Аян издал низкий, вибрирующий рык — негромкий, но Степан, привыкший к лесной тишине, услышал его даже сквозь двойные рамы. Рука с кружкой замерла на полпути. Затем подала голос молодая лайка Тайга. Это был не тот звонкий, захлёбывающийся лай, которым она приветствовала белку, и не истеричный визг, с которым собаки пятятся от медведя-шатуна. Это

Ирина никогда не была сентиментальной дамой. Ну, может, она бы и была таковой, только вот, когда много лет со всем справляешься в одиночку, невольно черствеешь. На работе - начальница, дома - мама… Ее сын, Паша, чудесный, правда, пока немного наивный, как и положено двадцатилетнему парню, чьи карманы пополняются исключительно стипендиями и щедрыми мамиными переводами. И Паша надумал жениться. Миле было девятнадцать. Она училась в театральном, носила смелые наряды и тоже до сих пор еще была очень наивной. - Жениться? - отчитывала Ирина сына, - Паш, тебе точно не показалось? Может, ты хотел сказать “повстречаться”? Какое вам жениться-то? - Нет, мам. Я сказал то, что и хотел сказать… - У нас любовь. Двадцать и девятнадцать. Оба - студенты. Ни гроша собственного, кроме карманных денег от родителей. - Любовь, - ответила Ирина, - Это прекрасно. Правда. Но только этим сыт не будешь. - Мы будем работать! - выпалила Мила. Но не убедила. - Мила, ты студентка третьего курса. Паша - студент четвер

Глафира Тарханова 42-летняя актриса театра и кино, которая за свою продолжительную карьеру сыграла десятки ролей и много лет отдала службе столичному театру «Сатирикон». С творчеством актрисы знакомы в первую очередь любители российских мелодрам. Достаточно вспомнить кинофильмы «Измены», «Семейное счастье», где компанию Глафире составил красавец Антон Батырев, «Проверка на любовь» или многосерийный фильм «Развод» … В прошлом году Глафира отметилась еще несколькими ролями. Снялась в картинах «Папа может», «Невеста под ключ», мелодраме «Даниловский тупик», а в настоящее время снимается в главной роли в 13-серийной комедии «Жизнь заново». Также Тарханова успешная театральная актриса, которая в столичном театре «Сатирикон» много лет блистала в главных ролях в постановках «Мужской аромат», «Ай да Пушкин», «Король Лир» и многих других. Глафира настоящий трудоголик. Любопытно, что всего через две недели после пятых родов (!) она вернулась на съемочную площадку, сыграв Ульяну Пирогову в двадца

Галина положила финальную коробку на стеллаж и села в кресло. Ура, ещё одна приёмка завершилась. В работе пункта выдачи заказов больше всего утомляла именно эта часть — приёмка товара. Потому что часто она совпадала с концом рабочего дня. В пункт приходило много покупателей и нужно было успеть сделать всё и сразу. Но сегодня всё прошло гладко. Курьер приехал в обед, когда обеденный наплыв иссяк, а вечерний ещё не начался. Галина успела разложить все заказы по ячейкам, а значит, у неё есть ещё пара-тройка часов до основного потока заказчиков. А потом останется только прибраться в помещении, собрать мусор, выключить компьютер, и всё — ещё одна рабочая смена закончится. Ей пророчили, что она сбежит с этой работы через неделю, но шёл уже третий месяц, а сбега́ть она пока не планирует. Ей даже нравится! С людьми общается — раз. Начальство не придирается — два. К пенсии солидная прибавка — три. Да, попадаются иной раз покупатели из разряда твердолобых и неадекватных. Но если ты работаешь с л