Анатолий Глинкин

На передовой возникло то, что можно назвать кризисом гражданского смысла. Мобилизованные воюют больше трёх лет и теперь не понимают, для чего им это. При этом то, что происходит в тылу, вызывает ещё больше неудобных вопросов. На днях "Новороссия" опубликовала откровения мобилизованного бойца, который находится на передовой три с половиной года. Автор популярного в военном Рунете канала "Vault 8. Убежище №8" признался, что все чаще его боевые товарищи задают ему страшный вопрос: а для чего они воюют? Важнейшая мысль, которую сформулировал боец, звучит без прикрас: Дел наворотили не мы, но нам разгребать, чтобы не потерять еще больше… Это не попытка снять с себя ответственность, а откровенное признание реальности: в 2022 году мобилизованные приняли на себя последствия решений, в которых они не участвовали. И именно это стало для многих мощнейшим стимулом – не допустить худшего, защитить Россию от очевидного врага. Но время идет, и этот гражданский импульс, как признается автор, начинает

Его первый танцевальный наряд для выступления на сцене Большого театра был вырезан из конфитюрных банок. А всего лишь через несколько лет после этого Индира Ганди подарила ему роскошный сценический костюм с сотнями драгоценных камней – в благодарность за непревзойдённое исполнение индийского танца «Золотой бог», кстати, самого любимого у Махмуда Эсамбаева. «Богом танца» называли и самого Эсамбаева, а ещё «Шаляпиным в танце» и «легендой XX века». С трёх лет танцевал на свадьбах 100 лет назад в чеченском селе Старые Атаги родился Махмуд Эсамбаев. Уже в три года невероятно подвижный и пластичный мальчик танцевал на всех свадьбах в горных селениях – его туда возили на осле как местную знаменитость. «В 5 – 6 лет я был настолько знаменит у себя в горах, что вся моя последующая известность с этим ни в какое сравнение не идёт», – рассказывал танцор в интервью. Как говорил Махмуд Алисултанович, в его семье танцевали все – чеченцы и ингуши вообще танцующий народ. Но вот сделать танец своей профе