Любовь Терентьева

Март 1944 года. Освобожденный концлагерь Озаричи. Среди погибших и едва живых людей стоит маленькая, пятилетняя девочка. На голове вместо платка — обмотанная мужская рубаха, снятая с замерзшего тела. Ее лицо — маска из грязи и страданий. Но в ее глазах — недетская мудрость и леденящий душу взгляд, в котором отразился весь ужас войны. Это Вера Курьян. В этот момент советский фотокорреспондент наводит на нее объектив, не зная, что этот снимок станет бессмертным символом трагедии и несгибаемой воли к жизни. Ее детство оборвалось в два года. Счастливая жизнь в белорусской деревне Подветка рухнула с приходом немцев. Фашисты начали свой террор: жгли дома, расстреливали людей. Во время одной из облав произошло чудо. «Мама лежала на земле, прикрыв нас собой, — вспоминала Вера Сергеевна. — Сосед подумал: «Убили!» Вдруг видит: я выползла. Уставилась на немца и, что с ребенка возьмешь, заулыбалась. Немец посмотрел пристально, опустил автомат и... заиграл на губной гармошке». Эта детская улыбка, в

Карьеру делают по-разному. Кому-то помогают связи, кому-то деньги, кому-то просто везёт. Но в петровской России случались истории покруче. Например — когда слуга отвечает за барина на царском экзамене. Барин после этого становится матросом, а слуга — адмиралом. Денис Калмыков — калмык, бывший слуга, контр-адмирал. Создатель системы морских сигналов, которую использовали до девятнадцатого века. Человек, который воспитал целое поколение моряков и заставил флот работать как единый механизм. Экзамен, где всё встало на свои места Санкт-Петербург, начало восемнадцатого столетия. Пётр Первый принимает отчёт у молодых дворян, вернувшихся из Англии после обучения морскому делу. Один из студентов — Максим Спафариев — мямлит, путается, компас от секстанта различить не может. А ведь до этого все экзамены сдал отлично. За его спиной шевелится слуга. Подсказывает. Слишком уверенно для человека, который просто таскал учебники. Пётр видит. Подзывает обоих. И вдруг вместо титулованного барина на царск