Родился Владимир Филиппович 14 марта 1941 года в Щигровском районе Курской области. В раннем детстве переехал в Крым. Окончил техническое училище в Керчи. Служил в Советской Армии. Работал бригадиром судосборщиков на заказах проекта «Гриф», судосборщиком и проверщиком на заказах проекта «Зубр» на заводе «Море» (Бригада А. Щаникова).

Его стихи публиковались в феодосийской городской газете «Победа», в крымской периодике и в коллективных сборниках Крыма. Единственный сборник стихов В. Зарубина называется «Весна без мая». Сборник издан в издательстве «Таврия» в 1990 году. Публицистические статьи В. Зарубина публиковались в «Учительской газете», журналах «Юность» и «Молодая гвардия», во втором выпуске Военно-патриотического объединения «Отечество» «Ратные приключения». В 1990 г. издательство «Молодая гвардия» выпустила публицистическую книгу Зарубина «Реакция совести».

А в первом сборнике военно-патриотического литературного объединения «Отечество» «Военные приключения». (М.: Воениздат, 1989) в рубрике «Необыкновенные приключения» опубликована приключенческая повесть Владимира Зарубина «Убить Скорпиона». Позже – в начале 90-х годов на «Мосфильме» был снят одноименный художественный фильм по сценарию Зарубина.

Умер Владимир Филиппович 11 марта 2001 г., не дожив до своего 60-летия три дня. С 2003 г. и по настоящее время ТО «Лукоморье» Приморского ДК «Бриз», одним из основателей которого он являлся, проводит в Приморском и в Феодосии ежегодные мартовские «Зарубинские чтения».

В начале текущего века редактором городской газеты «Победа» работал бывший редактор заводской газеты «Море» Михаил Ветров. В газете стали чаще публиковаться материалы о Приморском, о приморчанах и о заводе «Море». 28.04.2001 года была опубликована статья генерального директора ФПО «Море» Л. И. Богатова «Завод “Море“: момент истины». В той же газете (неплохо подгадал Ветров!) были посмертно опубликованы заметки публициста Владимира Зарубина, рабочего завода «Море», известного нашего феодосийского поэта и литератора. Заметки назывались мощно и крепко, как всё было в творчестве у Владимира Филипповича – «АГОНИЯ ГЕГЕМОНА». Приведу публикацию полностью:
«От редакции: Как-то, выступая перед феодосийцами, один из руководителей города подчеркнул, что в рабочей среде происходят необратимые процессы. Квалифицированные рабочие уходят, учить молодёжь некому. А подготовить квалифицированного специалиста может только опытный наставник – это долгий и кропотливый труд.
Публицист Владимир Зарубин, долгие годы проработавший на заводе "Море", ставит проблему во всей остроте. Пока материал готовился к печати, Владимира Зарубина не стало. Первые майские дни традиционно считались праздником мира и труда, когда трудящиеся демонстрировали своё единство, готовность отстаивать свои права. Накануне Первомая мы даём слово Владимиру Зарубину – рабочему и публицисту, честному человеку, патриоту своей земли».

«АГОНИЯ ГЕГЕМОНА
Как плохо живётся сегодня рядовому ветерану труда, рабочему человеку моего поколения, рождённого в сороковых годах XX века и интенсивно вымирающего на рубеже XXI, знают все, вплоть до господа Бога, но делают вид, что это их не касается. Мы никому не нужны. Как отработанная порода, мы высыпаны в отвал на обочину жизни с максимальной пенсией 12-15 долларов в месяц. Это нас бесстыжие тунеядцы – эстрадные попугаи в заграничном оперении презрительно прозвали «совками». Ни сил, ни здоровья, ни опыта борьбы за свои права мы не имеем: два первых качества мы потеряли с возрастом, а последнее – борьба за свои права рабочего человека – всей идеологией и практикой советского воспитания была вычеркнута из нашего сознания.
Рабочего класса уже нет. Нет как коллективной массы, способной свернуть горы, если её на это подвигнуть. Предприятия затухают, рабочие рассеиваются, уезжают на заработки. В общем, снижается производительный потенциал города, причём уходит очень квалифицированный спой рабочих.
Невольно (болячка заставила) я стал постоянным слушателем украинского национального радио, единственного для меня источника мировой информации. Потрясают убожество и бездарность этого органа государственной идеологии. Пустомыслие, лжеисторизм и пещерная философия ущербного национализма питают учебные и культурные программы. Музыкальное оформление всех передач забито афроамериканскими ритмами. Ни одной украинской песни, зато очень много новых шлягеров, и всё это – кальки с западных ритмов. Говорить в данном случае о возрождении и расцвете национальной культуры и духовности будет явным преувеличением.
Казалось бы, это не имеет связи с тем, о чём я с болью сказал в начале. Имеет. Бескультурье и бездуховность и создают человекоубийственную «цивилизацию» организованной преступности, безнравственности и наркомании. Естественно, что в таком «цивилизованном» государстве пенсионер, инвалид, невезучий добряк и незлобивый труженик обречены в лучшем случае на жалкое прозябание.
И неспроста вновь запущена проверенная веками технология обмана и обуздания нищих. На фоне рухнувшей советской идеологии замаячила одинокая фигура Христа-спасителя. Что ж! Я готов раскрыть объятия Божьему сыну и побеседовать с молитвой и слезами благодарности о той искупительной жертве, которая совершена им ради моего спасения от смерти. Об этом, об Отце и Сыне и Святом Духе я хотел бы поговорить в другой раз. А сейчас мне не даёт покоя один вопрос: за чьи грехи советский рабочий класс сегодня распинают на Голгофе рыночных реформ? Кто на него ответит? Обращался с этим вопросом к Святой Троице. Молчат и Бог Отец, и Господь наш, Сын Божий, Иисус Христос, и Святой Дух не исходит с небес. Все ждут свершения жертвы до конца, когда души былых ветеранов труда покинут их грешные измождённые телесные оболочки.
За что, я и миллионы бывших работяг, осуждены на страдания и приговорены к мучительной, позорной смерти в нищете? За что? Кто ответит? От имени обречённых утверждаю, что это геноцид. И никто не пытается остановить это жуткое действо. Международные "репортёры без границ", этакие вездесущие живчики из каких-то комиссий по выявлению нарушений прав человека, обеспокоены нарушением этих прав в колониях и тюрьмах, где содержатся преступники, ущемлением «прав» наркоманов и лиц нетрадиционной сексуальной ориентации и в упор не видят, как живёт бывший рабочий класс. Эти поборники защиты прав человека не знают, что на мою пенсию и воробья не прокормишь. Договорились до отмены смертной казни убийцам. Убийцы им нужны. А мы... мы не нужны.
Поскольку международные правозащитники в упор не видят попрания человеческих прав довольно многочисленной категории рядовых, значит, существует международный заговор: очень цивилизованная Западная Европа при активном участии ещё более цивилизованных США, очень умело манипулируя кредитами валютных фондов, затягивают петлю на шее пятидесяти миллионов.
Такие вот дела, умирающий брат мой! Нам придётся смириться, очистить и успокоить душу, приготовив её к таинственному и неведомому слиянию с Вечностью.
Какова же перспектива у тех советских рабочих, которые ещё полны физических сил? Пока они пробавляются случайными заработками. Отхожий промысел находят в Москве, Ленинграде, Калининграде, Таллине и других бывших советских индустриальных центрах, где их нещадно эксплуатируют и обманывают и работодатели, и посредники, используя их бесправие и нелегальное положение. Зачастую работа напоминает трюки каскадёров. Но они с отрешённостью камикадзе идут на это. Очень крепкие люди, я многих из них знаю, со многими работал рядом на стапелях. Те, кто послабее, уже приказали долго жить, царствие им небесное! А эти крепкие, но тоже не вечные. Придёт время, и они окажутся в моем положении, а может быть, ещё и в худшем. Поэтому этим крепким, здоровым, трудолюбивым людям надо подумать о своём будущем. "Подумаешь, проблема!" – скептически скажет какой-нибудь интеллектуал. А подумать надо. И прежде всего городская власть должна подумать, как сохранить квалифицированную, то есть не ломовую, а умную рабочую силу. Она всегда нужна городу. А её можно потерять безвозвратно. Время течёт так стремительно, что рабочий класс и оглянуться не успел, как потерял всё: право на труд, на коллективную собственность на средства производства. Если ещё и существуют намёки на какие-то права, то очень эфемерные – уже приходится платить за всё.
Теперь остаётся рабочему потерять самого себя – квалификацию. Я верю, что многие из моих друзей сумеют найти себя на ином поприще. Да что греха таить – неужели сложно освоить самый распространённый бизнес: "купил-продал"? Я только очень сомневаюсь, что за счёт такого, с позволения сказать, бизнеса начнутся процветание и благоденствие.
Поэтому городская власть не должна допустить выветривания рабочего класса. Хватит рассуждать о каком-то гипотетическом "среднем классе". Средним классом надо сделать по доходам квалифицированных рабочих. И тогда у вас, господа радикалы, либералы, демократы и коммунисты, будет неограниченная возможность сутками заниматься политикой до срыва голосовых связок.
Горькие размышления о гибели рабочего класса были навеяны агонией уникальнейшего предприятия – ФПО "Море". Корабли и теплоходы, сходившие с его стапелей, были лучшими в сравнении с мировыми аналогами. Это же не пустые слова! Греция – морская держава, ещё во времена Гомера имевшая могущественный флот и знающая толк в кораблях. Сегодня эта держава покупает корабли, которые сработал расторопный камышанский мужик. А говорят: "В Грэции всё есть! " Есть кое-что и в Феодосии, чего нет даже в Греции. И будет у нас всё, что есть в Греции, если наш расторопный камышанский (сарыгольский, карантинский) мужик не будет мотаться по свету в поисках заработка. А будет искать его здесь, у себя, в своём городе, посёлке.
Рабочие руки есть. Есть в Феодосии и голова, уже доказавший, что может многое сдвинуть с места. С головой феодосийцам повезло! Хочется верить, что городская власть возродит союз разума с деяниями рабочих рук, и они выведут нашу жизнь из мрака».

Вот так!.. В этих словах – весь Зарубин. Он был крутым во всём: и в тяжёлой дневной работе судосборщика, и в тяжёлой ночной работе поэта, и в наших бесконечных разговорах и спорах о смысле жизни, о смысле поэзии, о смысле окружающего нас тогда мира. Он мог по молодости залезть на памятник Ленину в Феодосии (тот, что талантом нашего общего друга Валерия Замеховского был переделан и установлен позже в Приморском) и читать оттуда свою поэмищу «Моя родословная», пока милиция его не сняла… Он мог в глаза любому поэту сказать правду-матку о плохих стихах… Он смог бросить институт и должность инженера в Бюро рационализации и изобретательства, чтобы уйти в рабочие… Он мог, не раздумывая броситься в тёмный трюм строящегося «Грифа», чтобы спасти от гибели задохнувшегося аргоном товарища… Он мог дать по морде мастеру-хаму, не умевшему руководить и ладить с людьми… Он умел ловко ловить рыбу на Песчаной балке и там же возделывать огород… Но главное, что он мог – это владеть русским словом, прочитав всю русскую классику, мог придумывать неповторимые рифмы и виртуозные метафоры!.. Он, прежде всего, был ПОЭТОМ! Настоящим! Подлинным… Неожиданно в нём раскрылся и талант публициста. В своих заметках «Реакция совести» Зарубин запросто спорил и ставил на место и поэта Е. Евтушенко, и писателей А. Адамовича, Д. Гранина, А. Рыбакова, и академика А. Сахарова…

Я уже писал и говорил не раз, что два очень больших поэта Феодосии, два Владимира – Павлов и Зарубин – погибли в сражении с новым временем. Их сердца не выдержали бездуховности и безыдейности последних лет ХХ века…» Огромную, а может и главную, роль в моей жизни, в моём поэтическом творчестве сыграли оба… Все мы работали на заводе «Море». Мы с Павловым были технологами, а Зарубин – рабочим. Много общались на перекурах. Ездили в литературное объединение «Рассвет» при городской газете «Победа». Печатались в заводской многотиражке, в «Победе», а затем и в крымских газетах. Павлов первым (в 1978 году) выпустил свою книгу. Она называлась «У моря город». Столько пережито за долгие годы общений!.. Столько пережито за долгие годы без Павлова!.. Столько пережито за долгие годы без Зарубина!.. Не выразить словами, как мне их все годы не хватает…

Зарубин умудрился напоследок отметиться в моей жизни тоже круто: умер в мой день рождения 11 марта, не дожив три дня до своего 60-летия (кстати, позже, 11 марта, в разные годы Феодосия прощалась с Людмилой Ивановной Сазыкиной и с Владимиром Александровичем Шайдеровым)… В память об этом я не мог не придумать «Зарубинские чтения». В этом году проведу их уже в 24-й раз.

Хотели мы в 2011 г. установить на доме, где жил наш поэт, мемориальную доску. С поссоветом вопрос был решён. Но на том месте появился супермаркет и пока решали с ним вопрос, оказались в родной гавани… Поссовета не стало, а город – далеко… Не стало и спонсоров – нам, поэтам, не на что книги свои издавать, и на доску мы вряд ли насобираем… Жаль, конечно…

Сегодня мы с участниками патриотического клуба «Малая родина» Приморского ДК «Бриз» субботник провели на могиле поэта, что расположена на центральной (некогда «Почётной») аллее. Немного поцапали сорняки, возложили цветы, вспомнили Володю… Наметили и дальнейшие работы по памятнику и могиле… Кроме нас, её почти никто не посещает… Да и мы редко… Такова жизнь… И такова смерть… Философия капиталистической Вселенной…


Михаил Облётов



СТИХИ ВЛАДИМИРА ЗАРУБИНА


СТЕПНАЯ РАПСОДИЯ

Кони ярые, небо и – я.
Степь, ковыль да порывистый ветер.
А на скифском кургане – бурьян,
А под ним черепа и доспехи.
Вдоль дороги – поля, и поля,
И разводы полян медоносных.
Шелестят на ветру и пылят,
Незаметно для глаза, колосья.
К горизонту скользит не спеша
Полевая тропа, колеится, –
Словно вяжет степной бесконечный ландшафт
Флегматичная долгая спица.
Безысходность, безлюдье, бескрайность пути –
В этом видится жуткое чудо:

И начал не найти, и концов не найти –
Только в небо есть выход отсюда.
В каждой клетке телесной – природная связь
И единство состава вещей и веществ.
Я ни буду, ни был – только есть и сейчас,
Появился и сразу исчез.
Человек упомянут в зелёной траве
И в лучистом свеченье созвездий.
Не вмещается память в одной голове –
Но рассеяна в Вечности, в Бездне.
Кони ярые, небо и – я,
Степь, ковыль да порывистый ветер.
Не враги мои и не друзья –
Разум чётко границы разметил.
А над всем этим реет душа –
Непонятная разума тайна.
То ли травы шумят? То ли мысли шуршат.
То ли время сочится и тает...


ПЕРЕПЕЛИНЫЙ ЗОВ

Звезда с предутреннею дрожью –
моя сокровная сестра.
Под ней иду по бездорожью,
макая ноги в росы трав.
Но возвращаюсь вновь к началам,
к остывшим углям пепелищ.
Перепела зовут ночами
к себе своих перепелиц.
Где тяжело склоняют долу
колосья спелые овсы,
там к материнскому подолу
приник перепелиный сын.
Неповторимость нас обоих
в его чертах переплела
судьба, венчая нас любовью,
когда поют перепела...
Когда закат в полях, за гранью,
крылом багряным бьёт, неистов –
мы пропадём с тобой, сгорая
в перепелиных пересвистах...


В СТЕПИ

Багровый шар за горизонт скатился,
А следом по разорванным спиралям
Снижались померанцевые птицы,
В костре закатном медленно сгорая.
Луна возникла в затенённой сини,
Контрастно затушёвывая дали;
А звёзды что-то у земли просили,
Чем на земле ещё не обладали.
Лежала степь, как древний список книги,
В которой много тёмных мест и белых.
Шурша травой, ползли могилы скифов,
Как панцири огромных скарабеев.
И Млечный Путь, поскрипывая цепью,
Баюкал в колыбели нашу Землю.
К груди Вселенной прилегая степью,
Дитя её, посапывая, дремлет.

И кажется? Куда ещё стремиться? –
Всё гармонично в мирном мире, мудро.
Но день откроет чистую страницу,
Где первой строчкой будет наше утро.


ПРОЩАНИЕ С ДЕТСТВОМ

Спешил, казалось, – не успею!
Теперь бы дни не торопил,
когда, впервые мыло вспенив,
отцову бритву притупил.
Я уходил от безотцовства.
А оглянусь теперь назад:
мать – в предзакатном свете солнца,
как на церковных образах…
Стоит она в деревне Горлинке.
А это ведь и есть душа.
И память, нежная и горькая,
приходит сон мой нарушать.
Или в цементном переулочке
волной ударит хлебный дух:
неужто я на запах «Булочных»
с полей покинутых бреду?..
Неужто я расстался с детством,
чтоб стать жестоким и безжалостным…
Лишь в сновиденьях Благовеста
мне снится: мама месит тесто,
а я леплю красивых жаворонков.