Mарина Смагина (Князева)

Она пришла в день его рождения — 65-летия. Не с тортом, не поздравлениями, а с бумажкой из Пенсионного фонда. «Назначение страховой пенсии». Михаил Семёнович прочитал сумму — и замер. — И это всё? — спросил он, глядя на дочь. — Ну, пап, — сказала она, — может, так и положено? Он не знал. Никто не объяснил. Ни в отделе кадров, ни в соцзащите, ни на горячей линии. Просто пришло уведомление: 18 742 рубля 36 копеек. За сорок два года работы. За жизнь, прожитую в цехах, на стройках, в мороз и в жару. Михаил Семёнович был токарем. Работал на заводе с 19 лет. Потом — в строительной бригаде. Затем — в охране. Всё по трудовой книжке официально. — У меня полный стаж, — говорил он жене. — Я не мог ошибиться. Но ошибка была. Только не его. Через два года он случайно услышал в очереди в поликлинике разговор двух пенсионеров. Один жаловался: — Мне три года не засчитали — работал в колхозе, а документы потерялись. — А мне вообще до 2002 года не смотрят, — ответил второй. — Говорят, нет в СНИЛСе. То