Лена Анашкевич

Я реву в голосину. В прямом смысле — сижу, трясусь, а слезы текут ручьем. Знаете это состояние, когда внутри все разрывается от бессилия и жалости? Когда ты понимаешь, что если не ты, то никто. На днях я оказалась на базе. Ко мне подошли две собаки. Два черных комка, два взгляда, полных надежды. Они просто попросили кушать. Я накормила. Начала расспрашивать — ничьи. Прибились, живут под вагончиками, пытаются выжить. Стала заезжать почти каждый день. Теперь они узнают звук моей машины, вылетают из-под колес, виляют хвостами. Я решила: стерилизация, а потом — если что — заберу на дом. Хоть у меня там уже дел по горло, хоть денег на передержку нет, но оставлять их там я не могла. Записалась на ближайшие дни. И тут звонок: "Собака пропала". Я выехала на поиски сама. Нашли. А потом голос в трубке спросил то, от чего у меня свело живот: — Топить? Я закричала: «НЕТ! Ни в коем случае! Они же живые!» Пока я мчалась туда, у меня случилась истерика. Я ревела и готовилась к 15 щенкам. Слава