— Ты просто бухгалтер в юбке!

Квартиру перепишем на сына, а ты помалкивай — рявкнул свёкор, хлопнув по столу бумагами от нотариуса.
Жанна стояла у окна и смотрела не на улицы — на собственное отражение в стекле. Лицо зрелой женщины, аккуратное, немного утомлённое, с тем выражением, которое появляется, когда слишком долго стараешься быть удобной для всех.
Дмитрий грохотал посудой на кухне, изображая активную занятость. Делал он это всегда одинаково — шумно, словно доказывал окружающему миру, что он при деле, а не избегает разговора.
Квартира была их общей гордостью. Купленной не «по чувствам», а по холодному расчёту: ипотека, взносы, бессонные ночи и бесконечные таблицы в ноутбуке. Жанна до сих пор помнила, как ставила подпись под договором, ощущая себя не невестой, а финансистом на серьёзной сделке.
— Жанн, ты чего там застыла? — окликнул Дмитрий с наигранной бодростью. — Иди, ужин остынет.
— Он не остынет. Он концептуальный, — ответила она, не оборачиваясь. — Его и холодным можно есть.
Он усмехнулся. Её юмор всегда был защитным — как раскрытый зонт под крышей: вроде смешно, но настораживает.
Пять лет брака. Возраст, когда в семью уже не играют — либо живут, либо терпят. Они жили. До недавнего времени.
Звонок в дверь резко рассёк вечер, без предупреждения.
Жанна вздрогнула раньше, чем Дмитрий отреагировал.
— Ты кого-то ждёшь? — спросила она.
— Нет… — он замялся. — Наверное, мама.
«Наверное» — это когда знаешь точно, но всё ещё надеешься на чудо.
Валентина Петровна вошла, как человек, давно считающий это пространство своим: уверенно, без лишних движений, сразу разуваясь и окидывая взглядом квартиру, будто проверяя порядок. За ней протиснулся Николай Сергеевич с тем выражением лица, какое бывает у мужчин, уверенных, что они здесь ненадолго, но, скорее всего, всерьёз.
— Здравствуйте, дети, — произнесла Валентина Петровна мягко, но с нажимом. — Мы к вам буквально на чуть-чуть. Посидеть.
Жанна мысленно поставила галочку: «Ненадолго» — значит часа на три.
— Проходите, — сказала она вслух и тут же поймала себя на автоматизме. Как привычное «алло» в телефонной трубке.
Они расселись. Кухня внезапно стала тесной, хотя раньше казалась просторной. Пространство — вещь чувствительная, лишних людей не любит.
— Жанночка, — начала свекровь, аккуратно сложив ладони, — мы тут кое-что обсудили…
«Мы обсудили» — опасное начало. Обычно за ним следует просьба, от которой трудно отказаться, не став виноватой.
— Квартира у вас хорошая, — продолжила Валентина Петровна, осматривая стены. — И район достойный. Не то что у нас…
— Мам, — попытался вмешаться Дмитрий, — давай сразу…
— Вот именно, сразу, — кивнула она. — Мы хотим пожить у вас. Временно.
Жанна почувствовала, как внутри что-то тихо щёлкнуло. Незаметно, но бесповоротно.
— Временно — это на сколько? — спросила она спокойно, почти учтиво.
— Ну… пока не решим вопрос с нашим жильём, — свекровь развела руками. — Ты же знаешь, квартира старая, бумаги… да и здоровье уже не то.
Николай Сергеевич кашлянул, добавляя вес словам.
— А какие именно бумаги? — Жанна посмотрела прямо. — Собственность же оформлена.
— Формально — да, — слишком быстро ответила Валентина Петровна. — Но мы хотим переоформить. На Диму.
В кухне повисла тишина. Даже холодильник замолк, будто решил не вмешиваться.
— Зачем? — Жанна слегка приподняла брови.
— Ну как зачем? — свекровь улыбнулась. — Наследство. Всё равно ему перейдёт.
— Не всё равно, — негромко сказала Жанна. — Пока вы живы, это ваша квартира. И ваши решения.
— Вот именно! — оживилась Валентина Петровна. — Мы и решили. По-семейному.
Дмитрий смотрел в стол. Его молчание было не пустым, а согласным. Это злило сильнее любых слов.
— Дима, — Жанна повернулась к мужу. — Ты знал об этом?
Он вздохнул, как человек, которого вызвали отвечать без подготовки.
— Жанн, ну это же логично… Родители хотят, чтобы всё было… правильно.
— Правильно для кого? — она чуть улыбнулась. — Для вас? Или для меня тоже предусмотрена своя «правильность»?
ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ