Светлана Кожевникова

Я перечитывала работы доктора Ганса Селье. И остановилась на описании чрезмерной, губительной защиты. Иногда организм начинает защищаться, даже если угрозы нет. Назовем это ошибочной защитой. Самоистреблением. Простой пример - аллергия. Опасности нет, но организм распознает некое вещество как угрозу. И прилагает огромные усилия, чтобы отторгнуть чуждое вещество. Хотя оно безвредно. Гораздо опаснее те вещества, которые вырабатываются для борьбы с неопасным "чужаком". Или, как пишет Селье, представьте, что пьяница, который едва стоит на ногах, начинает вас оскорблять. Вам лучше пройти мимо. Брань исходит от неопасного, хоть и противного персонажа. Но вы испытываете прилив гнева, обиды! Вы начинаете кричать, отвечать, вы сердитесь. Повышается давление, нарушается сердечный ритм, вы оказываетесь в стрессе. И можете погибнуть от сердечного приступа, например. Слова опустившегося персонажа не имеют к вам отношения. И повредить не могут. И оскорбить не могут, - как, извините, хрюканье. Но

Человека бросают. Предают. Оставляют в беде. Изменяют. Много чего можно сделать с человеком. А потом просят прощения или просто меняют решение. И возвращаются или возвращают. Пожалуй, не будем его казнить. Пожалуй, вернемся. Или вернем. И заживем как раньше. Словно и не было ничего. Но произошло вот что: теперь человек точно знает, как с ним могут поступить. Да, сейчас переменили свое решение. Даже прощения попросили, - и он простил. Жизнь продолжается. И продолжаются отношения. Вспоминать прошлое не стоит. Все же хорошо сейчас? Но человек изменился навсегда. Он понял, если он не безнадежный глупец: вот так с ним могут поступить. И доверять нельзя. Можно любить, даже жить вместе можно. Можно дружить и работать вместе. Но все теперь иначе. Абсолютно точно известно, как с тобой могут обойтись. Потому что уже обошлись именно так. Брата Сергея Есенина отдали в приют в детстве. Сначала он жил у чужих людей; мальчик был незаконнорожденный. И мать вынуждена была его отдать на воспитание. Суди

Тайга не любит суеты. Она не терпит громких слов, пустых обещаний и фальши. В городе можно солгать, притвориться кем-то другим или пройти мимо чужой беды, сделав вид, что не заметил. Тебе за это ничего не будет. Но здесь, среди бесконечных кедров, непроходимых марей и молчаливых сопок, всё иначе. Любая подлость или небрежность возвращается бумерангом и часто бьет насмерть. Городские жители часто думают, что тайга — это просто очень большой лес. Романтика, песни у костра, грибы да ягоды. Но те, кто прожил здесь жизнь, знают другое имя тайги. Это Храм. Древний, суровый, не прощающий неуважения. Здесь нет полиции, судей или адвокатов. На сотни километров вокруг ни души. Если ты подвернул ногу, провалился в полынью или встретил шатуна — никто не приедет на вызов. Твоя жизнь зависит только от твоей силы духа и от совести тех, кто прошел этой тропой до тебя. В глухой тайге стоят зимовья. Для чужака это просто покосившийся сарай с низкой дверью, затянутым мутным полиэтиленом окном и запахом с

Если хотите узнать, что ждать от человека, посмотрите, как он смеется. Как он злится. И как переживает неудачу или трудности жизни. Можно многое понять. В обычном состоянии все обычные. Люди как люди. А если хотят показаться хорошими, так покажутся. Дело это нетрудное. Помню, одна девушка в лицах рассказывала, как грабитель, который вырвал у нее сумочку, вел себя на суде. Какой он был опрятный и аккуратный! Как он изысканно разговаривал. Как укоризненно смотрел на нее. Как притчу рассказал и процитировал стихи о невинных узниках. И какой он был чистенький и опрятный. Девушке даже стало стыдно, что у нее маникюр несвежий. И про макияж она не подумала. И речь у неё такая отрывистая, взволнованная, грубоватая какая-то... Так вот. Над чем человек смеется? И как он смеется? Один хороший вроде бы мужчина разражался визгливым хихиканьем. И смешили его чужие неудачи. Или внешность. Или непристойности. И, знаете, вскоре он себя показал. Обобрал и подставил делового партнера. И еще много чего сд