Мать умерла.
Сын горевал,
За год он денежек собрал.
Но мать во сне к нему пришла
И речь такую повела:
« Ставить памятник не нужно,
Есть у вас другие нужды.
Меня ты хочешь придавить,
Чтобы кого-то удивить?
Хоть я нескладно прожила,
Грехов немало набрала,
Молилась я, что было сил,
И Бог по милости простил.
Не нужен мрамор и гранит,
Пускай крест лёгонький стоит.
Как только новый день встаёт,
Крест на могилу тень даёт
И её всю осеняет.
От этого легко бывает.
На крест не вешай ты венок,
Не делай этого, сынок!
Крест могилу освящает,
Благодатью покрывает.
Перед крестом ты помолись,
Перед уходом поклонись.
На сердце станет так легко,
И на душе твоей светло».
Комментарии 26
Василий Казин
На могиле матери
Сквозь гул Москвы, кипенье городское
К тебе, чей век нуждой был так тяжел,
Я в заповедник вечного покоя —
На Пятницкое кладбище пришел.
Глядит неброско надписи короткость.
Как бы в твоем характере простом
Взяла могила эту скромность, кротость,
Задумавшись, притихнув под крестом.
Кладу я розы пышного наряда.
И словно слышу, мама, голос твой:
«Ну что так тратишься, сынок? Я рада
Была бы и ромашке полевой».
Но я молчу. Когда бы мог, родная,
И сердце положил бы сверху роз.
Твоих забот все слезы вспоминая,
Сам удержаться не могу от слез.
...ЕщёГнетет и горе, и н
Василий Казин
На могиле матери
Сквозь гул Москвы, кипенье городское
К тебе, чей век нуждой был так тяжел,
Я в заповедник вечного покоя —
На Пятницкое кладбище пришел.
Глядит неброско надписи короткость.
Как бы в твоем характере простом
Взяла могила эту скромность, кротость,
Задумавшись, притихнув под крестом.
Кладу я розы пышного наряда.
И словно слышу, мама, голос твой:
«Ну что так тратишься, сынок? Я рада
Была бы и ромашке полевой».
Но я молчу. Когда бы мог, родная,
И сердце положил бы сверху роз.
Твоих забот все слезы вспоминая,
Сам удержаться не могу от слез.
Гнетет и горе, и недоуменье
Гвоздем засело в существо мое:
Стою — твое живое продолженье,
Начало потерявшее свое.
Всегда за утром наступает вечер.,.
Но где-то, в неосознанных мечтах,
Мы думаем, что мама будет вечно.
А это, к сожалению, не так.
Дорога к маме – главная дорога.
Ее окно мне светит как маяк.
Любви с заботой не бывает много.
Пока есть где-то мамочка моя.
Лежит дорога к маминому дому.
Не забывай ее в мельканье дней.
Когда-нибудь все станет по-другому
И потому сейчас – спеши по ней!
Перед собой оправдываться нечем
Для встречи подойдет любой пустяк…
Нам кажется, что мама будет вечно,
Но это, к сожалению, не так.
Петр Давыдов
Воспринимала я.
Заботливая мама,
Бесценная моя.
Землёю рождена ты,
Весь мир тебе открыт.
И жить тебе,в нем мама,
Покуда он стоит.
Заботливая мама,
Бесценная моя.
Тебя,как солнце в небе,
Воспринимала я
И почаще в церковь ходить и поминать их,молитвы читать и тем самым помогать им и общаться с ними! Тем,кто на небесах,уже не нужны наши проявления любви и заботы в виде громоздких монолитов на могилах,чем дороже,тем больше любим. Или извиняемся за земное невнимание к ним!!! И сила нашей любви к ним проявляется не в стоимости надгробной плиты на их могилах,а тем,что мы всегда храним их в наших сердцах и усваиваиваем уроки,которые они нам преподнесли!!!
Эдуард Асадов
Вечер в больнице
Лидии Ивановне Асадовой
Бесшумной черною птицей
Кружится ночь за окном.
Что же тебе не спится?
О чем ты молчишь? О чем?
Сонная тишь в палате,
В кране вода уснула.
Пестренький твой халатик
Дремлет на спинке стула.
Руки, такие знакомые,
Такие, что хоть кричи! —
Нынче, почти невесомые,
Гладят меня в ночи.
Касаюсь тебя, чуть дыша.
О господи, как похудела!
Уже не осталось тела,
Осталась одна душа.
А ты еще улыбаешься
И в страхе, чтоб я не грустил,
Меня
...ЕщёЭдуард Асадов
Вечер в больнице
Лидии Ивановне Асадовой
Бесшумной черною птицей
Кружится ночь за окном.
Что же тебе не спится?
О чем ты молчишь? О чем?
Сонная тишь в палате,
В кране вода уснула.
Пестренький твой халатик
Дремлет на спинке стула.
Руки, такие знакомые,
Такие, что хоть кричи! —
Нынче, почти невесомые,
Гладят меня в ночи.
Касаюсь тебя, чуть дыша.
О господи, как похудела!
Уже не осталось тела,
Осталась одна душа.
А ты еще улыбаешься
И в страхе, чтоб я не грустил,
Меня же ободрить стараешься,
Шепчешь, что поправляешься
И чувствуешь массу сил.
А я-то ведь знаю, знаю,
Сколько тут ни хитри,
Что боль, эта гидра злая,
Грызет тебя изнутри.
Гоню твою боль, заклинаю
И каждый твой вздох ловлю.
Мама моя святая,
Прекрасная, золотая,
Я жутко тебя люблю!
Дай потеплей укрою
Крошечную мою,
Поглажу тебя, успокою
И песню тебе спою.
Вот так же, как чуть устало,
При южной огромной луне
В детстве моем, бывало,
Ты пела когда-то мне…
Пусть трижды болезнь упряма,
Мы выдержим этот бой.
Спи, моя добрая мама,
Я здесь, я всегда с тобой.
Как в мае все распускается
И зреет завязь в цветах,
Так жизнь твоя продолжается
В прекрасных твоих делах.
И будут смеяться дети,
И будет гореть звезда,
И будешь ты жить на свете
И радостно, и всегда!
Ах, мама, мама! Как ты пела, мама...
Ах, мама, мама! Как ты пела, мама.
Тебя уж нет, но голос твой во мне.
Он все звучит и нежно, и упрямо,
И сердце стынет в горьком полусне.
В той тихой песне было много боли.
Про черный омут, вербы, тростники,
Про васильки, которые для Лели
Вы собирали в поле у реки.
Ушло навеки все, что было близко,
Лишь васильков - косою не скосить.
Забыл слова из песни материнской.
Забыл слова, и некого спросить.