Людмила Калинчук

Из пятидесяти двух императорских пасхальных яиц двадцать восемь создал один человек. Нет, не Фаберже. Человек, родившийся в крестьянской избе Олонецкой губернии, где до ближайшего ювелира было вёрст триста. Человек, которого не стало в сорок три года, и его имя мир забыл на целый век. Его звали Михаил Перхин. Читатель, готов поспорить, вы слышите это имя впервые. Впереди нас ждут карельская деревня и Зимний дворец, рыбацкий городок на финском побережье и кладбищенская книга с диагнозом, который в приличном обществе произносить было не принято. Да ещё сто миллионов долларов за чужой труд. В начале двухтысячных олигарх Вексельберг, не торгуясь, отсчитал за коллекцию фабержевских яиц сумму, за которую в те годы можно было купить приличный футбольный клуб. Газеты называли разные цифры, но сходились в одном. Речь шла о ста миллионах долларов. На каждом яйце стояло клеймо фирмы, и журналисты привычно писали о «гении Фаберже», о «руках великого ювелира». Но если перевернуть любое из этих яиц

«Его музыку знает весь мир — а имя женщины, вдохновившей лучшие страницы, не знает почти никто.» Портрет Дмитрия Шостаковича в конце 1950-х годов казался законченным и ясным. Великий композитор, автор гениальных и страшных симфоний, переживший опалу и триумф. Образцовый семьянин, отец двоих детей, безутешный вдовец, потерявший любимую жену. Его жизнь, искорёженная историей, в личном плане обрела черты прочной, почти буржуазной стабильности. Но в 1962 году, в возрасте 56 лет, Шостакович совершил поступок, который шокировал и разделил его окружение. Он женился вторично. Его избранницей стала Ирина Супинская, редактор издательства «Советский композитор», моложе его на 29 лет. Со стороны это выглядело как классическая история пожилого гения, бросившего память о преданной спутнице ради юной поклонницы. Но если копнуть глубже, окажется, что всё было не так. Шостакович не «бросил» прошлое. Он отчаянно бежал. Бежал от одиночества, от наступающей немощи, от страха перед пустотой. И его второй

Раньше показатель общего холестерина 7.0 ммоль/л мог не вызывать сильного беспокойства. Сегодня он — прямой повод для детального обследования и разговора о рисках для сердца. Мы изучили современные медицинские рекомендации и объясняем, почему подходы изменились и какие решения принимают врачи, когда сталкиваются с побочными реакциями на терапию. Если ваш анализ показал повышенный уровень холестерина, вы наверняка слышали противоречивые советы: от срочного назначения статинов до уверений, что «раньше такую цифру вообще не лечили». Разбираемся, почему изменились медицинские нормы, как врачи оценивают реальные риски и что делают, когда стандартная терапия вызывает дискомфорт. Всего несколько десятилетий назад внимание врачей было сосредоточено преимущественно на общем холестерине. Однако масштабные исследования показали, что ключевую роль играет не сама по себе цифра в бланке анализа, а то, какие именно фракции холестерина повышены. Современная норма общего холестерина для взрослых — мене