дмитрий москвитин

Степан Ильич, бывший егерь, а ныне просто крепкий пенсионер с обветренным лицом, остановил своего старенького гнедого коня у края осыпи. Неделю назад здесь, в глухом ущелье за Чулышманом, тряхнуло землю. Мелкое землетрясение, балла на три, но кусок скалы откололся знатный. Рядом, тяжело дыша, спешился его племянник, тридцатилетний Серега. Он работал механиком в райцентре и в горы ходил редко, в основном — за компанию с дядькой, чтобы тот не сгинул в тайге один. — Ну и завалы, Илыч, — выдохнул Серега, вытирая пот со лба. — Тут тропу месяц расчищать надо. Конь ноги поломает. Степан Ильич не ответил. Он щурился, глядя на свежий срез скалы. Там, где веками лежал серый гранит, теперь зияла гладкая, абсолютно ровная поверхность. И она не была камнем. — Сереж… Поди-ка сюда. Это чёй-то там светится? Они подобрались ближе, скользя по осыпающейся щебенке. Перед ними в скалу была вмонтирована плита. Высотой метра три, шириной — два. Цвет у нее был странный: матово-черный, поглощающий свет, без ед

Он не начинается с трясущихся рук и белой горячки. Он не похож на тот образ алкоголизма, который мы привыкли винуть в кино — опустившийся человек, водка, рюмка. Он начинается с приятной усталости пятничным вечером. С дружеской встречи у телевизора с футболом. С холодной баночки после тяжелого дня, потому что «заслужил». Бутылка пива, вторая, третья… И вот уже без этого ритуала сложно расслабиться, снять напряжение, уснуть. Добро пожаловать в ловушку пивного алкоголизма. Самого коварного, потому что он годами маскируется под безобидную привычку, под часть культуры, под бытовое пьянство «как у всех». Пивной алкоголизм — это не выдумка строгих врачей. Это реальный диагноз, который в Международной классификации болезней идет под кодом F10. Разницы для организма, откуда брать этиловый спирт — из рюмки водки или из литровой кружки пива — нет. Он один и тот же. И разрушительное действие — тоже. Но с пивом есть свои особенности, которые делают зависимость от него особенно стойкой и незаметной.