В восемьдесят с лишним лет я стоял на коленях в своей прихожей.

Он не знал, что дочь уже возится с ключом за дверью.
Меня зовут Георгий Степанович. До того вечера мне казалось, что подобное бесчеловечие — удел чужих семей, далёких телепередач или газетных заметок. Только не здесь. Не в квартире, которую мы с покойной женой покупали под скрип половиц и запах свежей краски. Не там, где я провожал внуков в школу.
Моя дочь Катя обручилась с Романом. На людях — само очарование: широко улыбается, стихи цитирует, первым подаёт руку. Когда Катя рядом, он прямо-таки лучится заботой. Она называла его тонким и внимательным.
Я старался видеть в нём то же, что и она. Искренне старался.
Но стоило нам остаться вдвоём — маска сползала. Взгляд становился тяжёлым, слова — ледяными. Не грубо, а так, что мурашки по позвоночнику.
Когда в их новостройке прорвало трубу, они попросились пожить у меня. Я, конечно, согласился — ради Кати. Сердце в том году пошаливало, но я думал: две недели, родная кровь рядом — что может быть лучше?
Я не заметил, как перестал быть хозяином у себя дома
… Продолжение в первом комментарии 👇🏻