Посреди лесной глуши, где рукой достать до неба, я стою в сугробах снега, словно в августе во ржи. Снежно-хвойно. День сухой, день, бегущий в первопуток, как сосулька, бел и хрупок, надломился над ольхой. Ранний, ранний, ранний снег после листьев, после ливней — мир прямых и строгих линий на всю землю, на весь свет. Он лежит промежду рек и бугров, густой, морозный, словно всё ещё не поздно и ещё в запасе век, словно жизнь и вкривь и вкось не мотала, не качала: всё — впервые, всё сначала, только-только началось. Снег в ладонях — неба горсть, чуть сожмёшь — и станет таять тихо. Лишь вздохнёшь, как замять, нежный мир пройдёт насквозь. Поднимается с земли и кружится снег, как листья. Всё прозрачно, всё пушисто, всё свершится, всё — вдали! Владимир Цыбин
Комментарии 35
где рукой достать до неба,
я стою в сугробах снега,
словно в августе во ржи.
Снежно-хвойно.
День сухой,
день, бегущий в первопуток,
как сосулька, бел и хрупок,
надломился над ольхой.
Ранний,
ранний,
ранний снег
после листьев, после ливней —
мир прямых и строгих линий
на всю землю,
на весь свет.
Он лежит промежду рек
и бугров,
густой, морозный,
словно всё ещё не поздно
и ещё в запасе век,
словно жизнь и вкривь и вкось
не мотала, не качала:
всё — впервые,
всё сначала,
только-только началось.
Снег в ладонях — неба горсть,
чуть сожмёшь — и станет таять
тихо.
Лишь вздохнёшь, как замять,
нежный мир пройдёт насквозь.
Поднимается с земли
и кружится снег,
как листья.
Всё прозрачно, всё пушисто,
всё свершится, всё — вдали!
Владимир Цыбин