izolda parkhomenko

– Опять пересушила, – с тяжелым вздохом произнес муж, отодвигая от себя тарелку с таким видом, будто ему подали не домашний ужин, а тарелку с опилками. – Галь, ну сколько раз я просил: говядину надо томить, а не жарить до состояния подошвы. Жуешь, жуешь, а толку никакого. Соус вообще кислит. Ты сюда лимонную кислоту сыпанула, что ли? Галина замерла с поднятой вилкой. Внутри у нее что-то щелкнуло, словно натянутая до предела струна наконец лопнула, издав тонкий, неслышный никому звук. Она медленно опустила вилку на стол. Звук удара металла о фаянс показался оглушительным в повисшей тишине кухни. Ей было пятьдесят два года. Тридцать из них она провела в браке с Виктором, и примерно двадцать пять из этих тридцати лет она изо дня в день стояла у плиты. Она готовила после работы, готовила в выходные, пекла пироги на праздники и лепила пельмени сотнями штук, чтобы забить морозилку. Первое время Виктор ел все с аппетитом, нахваливал, просил добавки. Но чем старше они становились, тем чаще в е

Эту историю рассказал мне Коля - мы учились в одном классе, потом потерялись на двадцать лет, а встретились случайно в очереди. Разговорились, и он вдруг говорит: "Слушай, я теперь кошатник. Хотя никогда им не был". И рассказал вот что. Это было в конце октября. Не в самое страшное время года, но уже холодно - градусов восемь, небо затянуто, асфальт мокрый после ночного дождя. Коля ехал с работы, остановился у заправки на объездной, вышел размять ноги и купить кофе. Дорога там широкая, четыре полосы, машины идут плотно. Обочина узкая - метра полтора между отбойником и крайней полосой. Он шёл обратно к машине и боковым зрением заметил что-то у основания металлического отбойника. Маленькое. Два пятна - рыжеватое и серое. Сначала не остановился. Дошёл до машины, открыл дверь, сел. Закрыл. Посидел секунд десять, допил кофе. Потом вышел обратно. Котята сидели там, где он их и видел - прижавшись к холодному железу отбойника, вплотную друг к другу. Один рыжий с белыми передними лапами, второ