Ольга Харина

Андрей, подтянутый и немногословный, приехал в небольшую деревню на краю бескрайних вологодских лесов, чтобы занять пустующую должность егеря. Деревушка эта располагалась так далеко от шумных трасс, что казалась затерянной во времени, живя по своим собственным, веками устоявшимся законам природы. Местные жители, привыкшие к своим порядкам, поначалу отнеслись к новому егерю с опаской и недоверием, считая его очередным заезжим человеком, который не выдержит и первой серьезной зимы. — А вы видали, кого к нам в егеря-то прислали? — спрашивал дед Матвей, опираясь на резную березовую клюку возле деревенского колодца. — Видали, как не видать, — отзывалась тетка Прасковья, кутаясь в толстый пуховый платок. — Молодой совсем. Разве ж он наши морозы сдюжит? Тут закалка нужна сибирская, а он небось к комфорту привык. — Вот и я говорю, сбежит до первого снега, — вторил им местный плотник Иван, поправляя шапку. — Тут сноровка нужна, а не просто по тропинкам гулять да воздухом дышать. Тайга — она сл

Волчица выла всю ночь. Луна висела над лесом огромная, холодная, и вой разносился по оврагам так жутко, что даже старые лоси, видавшие виды, поднимали головы и настораживали уши. Она выла по погибшим щенкам. Весной случилось страшное — в логово забрался медведь. Разворотил камни, задрал троих, остальных волчата разбежались в страхе. Волчица искала их три дня, но нашла только одного — самого слабого, того, кто родился последним. Он лежал под корнями старой ели, дрожал, но был жив. Она выкормила его одна. Молока было мало, лес кормил скупо, но она отдавала последнее. К зиме волчонок окреп, подрос, и уже бегал за ней по лесу, учился охотиться, слушать ветер, понимать следы. Но в груди у волчицы всё равно жила тоска по тем, кого не вернуть. Иногда по ночам она выла — тихо, жалобно, так, что у других зверей сжимались сердца. В ту ночь она выла особенно долго. А под утро, когда луна уже побледнела, а небо на востоке стало серым, она услышала странный звук. Он был тонким, слабым, совс

- Ты когда сможешь приехать? Мне просто помощь твоя будет нужна, - дрожащим голосом спросила Юля. - Ой, не знаю, сестричка… - вздохнула Катя. - Я, конечно, поговорю с шефом, но ничего не обещаю. - В смысле?! Ты понимаешь, что у нас мама умерла? Хоронить её надо, - Юля сама не заметила, как перешла на крик. ***** - Мам, мне так тебя не хватает… - Юля смотрела на портрет матери и не могла сдержать слёз. Она вытирала их руками, а они всё текли и текли по её щекам, скатываясь до подбородка и беззвучно падая на землю. - Юлька, что ты как маленькая? - усмехнулась сестра. - Ну умер человек, чего слезы лить рекой? - Что? – Юля удивленно посмотрела на Катю. - Я говорю, что если вот так по каждому человеку страдать и «убиваться», то никаких слёз не хватит. Прекращай. - Катя, ты что такое говоришь вообще? - А что? Мамы больше нет, и с этим просто нужно смириться. Или ты думала, что она будет жить вечно? - Нет, но… - Слушай, пойдём лучше домой, устала я что-то. Целый день на ногах. Не могу больш