Никто уже не помнил откуда в войсковой части номер 149 появился попугай Жако, который сам себя ласково величал Жакошей, хотя кроме как Жориком его никто не звал.

Говорил он много, особенно уделяя внимание словам с буквой «р». Воспитанием Жорик не отличался – к полковнику обращался не по уставу, обзывая его падлой, без меры матерился и в хорошем расположении духа распевал шансон. Частенько читал, как рэп, Владимирский централ, но больше всего любил старую добрую «Мурку», скорее всего за обилие звука «р».
— Пррррибыла в Одессу банда из Амуррра. — В банде были урррки, шулеррра, — рокотал попугай, деловито бегая по клетке. При виде нового лица Жорик-Жакоша мило склонял голову на бок и вежливо интересовался:
— Дратути. Винишка не найдется?
Где и когда он успел пристраститься к алкоголю, никто не знал и не ведал, но винишка ему не давали, отчего попугай прыгал и гневно орал:
— Да я вас! Под тррррибунал!!!!
Когда Жорик совсем надоедал, его бегом уносили в подсобку. Бегом – потому что по пути к месту назначения попугай нещадно драл глотку:
— Чтооо??? Жакошу в каррцеррр? Жакошу??? Чтооо???
Пробовали накрывать одеялом клетку, но попугай только удовлетворённо констатировал:
— Отбой, пацаны. В картишки? Гони, чирик, фраер.
А дальше шел такой нескончаемый поток нецензурной брани, что даже у тертых прапорщиков уши скручивались в трубочку. Пробовали выгонять попугая на волю, но тот, поскандалив на заборе с воронами, и обзывая их «дррраными курррицами», всегда возвращался, и открывая с ноги форточку, как ни в чем не бывало риторически вопрошал:
— Дратути. Винишка не найдется?
А порой летал над плацем и орал:
— Ррразговорррчики в стрррою!
Маргарита Петровна, библиотекарь со стажем, уже собиралась выходить на пенсию и полоть грядки, как ее позвали работать в войсковую библиотеку. Первый рабочий день Маргариты Петровны начался с того, что не успев открыть дверь библиотеки, она подверглась допросу с пристрастием:
— Дратути. Винишка не найдется?
Не сразу Маргарита разглядела клетку с попугаем среди полок с книгами.
— Добрый день. Маргарита Петровна, — зачем-то представилась престарелая дама.
Внимательно выслушав эту тираду, попугай подумал и решил, что человек, в имени которого целых три «р», не может не вызывать симпатии, поэтому по-гусарски почесав клюв когтистой лапой, выпалил:
— Маррргарррита Петррровна! Бабы на гарррнизоне. Одобррряю.
Весь день попугай бегал по клетке и распевал песни, которые доселе не касались культурного уха Маргариты Петровны. Иногда Жорик сдабривал свои выступления крепким словцом, что весьма огорчало доблестного библиотекаря. Но вспомнив свой многолетний опыт работы в школьной библиотеке, Маргарита подумала: « Не на ту напал, голубчик. Я за тебя возьмусь. Не будь я Маргарита Петровна». Освоение невспаханной целины под названием попугай Жако Маргарита решила начать с бессмертной классики.
Читая вслух Пушкина, Лермонтова и Байрона, она косилась на клетку и ждала, когда вечное и светлое вытеснит временное и темное. Жако вертел головой и неустанно спрашивал про винишко, время от времени демонстративно храпел или вовсе изображал глубокий обморок, но Маргарита была непреклонна. Когда дело дошло до Габриэля Гарсии Маркеса, попугай встрепенулся – вот это имечко, сколько божественных «р».
Каждое утро Маргариту стали встречать бурный попугайский восторг и скандирование:
— Маррргарррит Петррровн! Габррриль Гарррси Маррркес! Габррриль Гарррси Маррркес!
— Сейчас-сейчас, — торопилась Маргарита, — сейчас почитаем.
Повесть «Полковнику никто не пишет» весьма растревожила попугаеву душу, и он, чрезвычайно разволновавшись, ругался на чем свет стоит:
— Падле никто не пишет… Позоррр! Барррдак! Маргарита спрятала от греха подальше «Полковника» и взялась за безвредную поэзию. Жако успокоился и внимательно слушал, согласно кивая головой, а потом печально пищал:
— Я вас любил… Я вас любил…
Маргарита мудро жонглировала репертуаром, и скоро Жако начал сыпать цитатами и афоризмами, и выкрикивать стихи, как вдохновленный поэт-шестидесятник.. Редкие посетители подозревали, что попугая заменили на нормального – даже с винишком ни к кому не пристаёт.
Однажды Маргарита Петровна не пришла. Жако нервно мерял углы в клетке и бубнил забытые ругательства. А спустя неделю, сидел нахохлившись и печально декламировал:
— Я вас любил… Я вас любил…