Евгений Киров

В Торе и Коране свинина запрещена прямо и без оговорок. Ни один священный текст не говорит: «потому что вредно» или «потому что паразиты». Он говорит: «нечисто». Для верующего этого достаточно. Но когда мы отходим от веры и смотрим на историю, археологию и антропологию, картина усложняется. Запрет оказался не просто божественным приказом, а способом выжить в пустыне, сохранить идентичность и стандартизировать жизнь общины. Иудеи и мусульмане отказываются от свинины по одной и той же причине: так написано в Писании. Но «на самом деле» — это история, которая началась задолго до того, как слова были записаны. В книге Левит (Ваикра) 11:7–8 сказано ясно: «А свинья, хотя копыта раздваивает, но жвачки не жует, нечиста она для вас; мяса их не ешьте и к трупам их не прикасайтесь». То же повторено во Второзаконии 14:8. Свинья нарушает правило чистых животных: должна быть и раздвоенное копыто, и жвачка. Другие «нечистые» — верблюд, даман, заяц — тоже исключены по тому же принципу. Тора не объяс

Я всегда с интересом отношусь к свидетельствам людей, которые находились в эпицентре исторических событий. Особенно когда речь идет о последних годах существования СССР. Ведь именно тогда формировались мифы, которыми нас кормят до сих пор. Антисоветская пропаганда десятилетиями внушает нам одну и ту же мантру: мол, Советский Союз развалился сам собой, потому что плановая экономика была неэффективной. Главным доказательством называют пустые полки магазинов времен Горбачева. Но так ли все однозначно? Владимир Иванович Щербаков в интервью рассказал, что было на самом деле. Этот человек в 1991 году занимал должность первого заместителя премьер-министра СССР и одновременно возглавлял министерство экономики и прогнозирования СССР, которое раньше называлось Госпланом. Представьте себе: человек, который непосредственно управлял экономикой огромной страны, приоткрывает завесу тайны. И то, что он рассказывает, заставляет взглянуть на события тех лет совершенно иначе. Щербаков прямо заявляет: де

9 марта 1952 года в московской квартире на Ленинском проспекте, 11, остановилось сердце Александры Михайловны Коллонтай. Когда эту новость сообщили её сыну Михаилу Владимировичу, находившемуся в санатории в Трускавце, он ослеп. Не метафорически, не фигурально, а по-настоящему потерял зрение. Он успел приехать на похороны, но видел он ещё очень плохо. Зрение возвращалось к нему мучительно, неделями. Так его тело отреагировало на потерю женщины, которая когда-то оставила его четырёхлетним мальчиком и уехала поднимать революцию. Женщины, которую он ждал всю жизнь. Женщины, которую он, несмотря ни на что, любил. Эта история не столько об Александре Коллонтай, Валькирии революции, первой в мире женщине-после и наркоме, хотя без неё здесь не обойтись. Эта история о её единственном сыне Михаиле, о котором написано до обидного мало, хотя его жизнь заслуживает отдельной книги. МАЛЬЧИК, КОТОРОГО НЕ ХОТЕЛИ Весной 1893 года в Петербурге сыграли свадьбу, которая вызвала немало пересудов в светских