Иван Животов

Церковь к XIX веку была самым крупным феодалом, на которого работали сотни тысяч монастырских крестьян-рабов. Рабство было учреждено в 1690 году Указом Петра (покупка, продажа крестьян) и доведено помещиками до абсурда, когда крестьян меняли на собак, проигрывали в карты, дарили, продавали отдельно членов семьи (между прочим, крещёных и венчанных) и нещадно пороли. Церковь при этом не только оправдывала и поддерживала рабство, но и защищала жестоких помещиков, скрывая их преступления. Церковь и крепостное право: богословское оправдание рабства В предреформенной России Русская православная церковь заняла позицию, фактически оправдывающую крепостное право. Синод прямо запретил публиковать в церковной печати материалы, осуждающие произвол помещиков, назвав такие выступления «неудобными» (Дело канцелярии Синода № 662 за 1860 г) Богословское обоснование Подобная позиция имела под собой богословское обоснование. Церковные иерархи утверждали, что стремление рабов к свободе является вредным и

В стенах обычной московской квартиры, где тишину нарушает лишь тиканье часов, живёт женщина, которую когда-то боготворили миллионы. Её имя — Тамара Семина. В 60-х и 70-х её лицо было символом подлинности и таланта, её героини заставляли плакать и смеяться. А за кадром бушевали не менее яркие страсти: ей предлагали руку и сердце гении и красавцы. Но она выбрала одного — невзрачного студента, который не умел громко признаваться в любви, зато умел молча смотреть на неё с восхищением. А потом жизнь сыграла с ней злую шутку. Та самая преданность, что стала фундаментом её брака, превратилась в кандалы. Она пожертвовала всем — карьерой, деньгами, славой — чтобы 16 лет вытаскивать мужа с того света. И, оставшись одна, она добровольно ушла в тень. Почему актриса, которой пророчили судьбу королевы, предпочла участь затворницы? Ответ — в этой истории. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: СИРОТА ВОЕННОГО ДЕТСТВА Тамара Петровна Бохонова родилась 25 октября 1938 года в городе Льгове Курской области. Её отец, Пётр Бохоно

Тридцать лет на сцене, три женщины, дочь-затворница в Лондоне и тромб накануне концерта. История, которую он сам рассказал — по кусочкам, в разных интервью. Я собрал всё вместе. Когда мы слышим «Босоногий мальчик» или «Хоп хей, ла ла лэй» — перед глазами образ беспечного парня с гитарой. Но за тридцать лет на сцене Леонид Агутин пережил столько, что хватило бы на несколько чужих жизней. Внебрачная дочь, которую он не видел годами. Измена в прямом эфире юрмальского лета. Тромб, который едва не убил его перед выходом на сцену. И брак, который журналисты «разводили» уже больше десяти раз — а он всё держится. История Агутина — это история мальчика из разбитой семьи. Его отец, Николай Агутин, пел в легендарном ВИА «Голубые гитары». Именно он заразил сына музыкой и влюбил в джаз. Но когда Лёне исполнилось 14, родители развелись. У отца появилась другая семья, две сводные сестры. Сам Агутин признавался в интервью: понять отца тогда он не смог. Принял этот разрыв лишь спустя годы. Возможно,