Наташа Казакова(Маслякова)

Кишечник способен переварить и усвоить абсолютно всё, что вы съедите, до глубокой старости Есть удивительная особенность человеческого организма: он изначально создан невероятно прочным. Если говорить о пищеварении, то кишечник способен работать практически всю жизнь – без сбоев, без хронических воспалений, без постоянных лекарств. По крайней мере, так задумано природой. И всё же реальность выглядит совсем иначе. Почему уже после сорока лет многие начинают замечать странные перемены? Казалось бы, еда остаётся той же, привычной, но после ужина появляется тяжесть, вздувается живот, возникает неприятное ощущение распирания. В пятьдесят всё чаще приходится держать под рукой таблетки от изжоги. А в шестьдесят на обследовании вдруг обнаруживаются полипы, хронические воспаления, подозрительные образования. Врач, который видел организм как систему В начале прошлого века жил человек с необычной судьбой и по-настоящему нестандартным мышлением – врач, которого называли генералом медицины, Алексан

Он участвовал в сорока семи сражениях. И ни разу не ушёл с поля боя побеждённым. Ни разу. Вдумайтесь в эту цифру. Сорок семь битв — это не карьера военного, это хроника эпохи. Шведы, поляки, французы, турки. Стрельба, штыковые атаки, пушечный грохот под Бородином. Пётр Коновницын воевал так, словно само понятие поражения было ему физически недоступно. Словно в нём было что-то такое, что не позволяло русской армии отступить окончательно. Но вот парадокс: этого человека почти не знают. Не так, как знают Кутузова или Багратиона. Не так, как знают Давыдова с его гусарской лихостью. Коновницын остался в тени — и эта тень, по иронии истории, была отброшена теми самыми событиями, в которых он сыграл решающую роль. Его фамилия восходит к XIV веку. Во времена князя Ивана Калиты среди московских бояр значился некий Андрей Кобыла — фигура, от которой тянутся нити сразу к нескольким знаменитым родам, в том числе к самим Романовым. Сын его звался Семёном Жеребцом, правнук получил прозвище Коновниц