Ольга Ольга

Сегодня 17 января. Хочу напомнить вам о невероятном подвиге простых ребят-срочников из СССР (которых по-праву можно назвать моряками). Именно 17 января произошло то, о чём я вам сейчас расскажу. Это было 66 лет назад и не забудется никогда... 7 марта 1960 года оператор радара американского авианосца «Кирсардж» заметил в безбрежных водах Тихого океана маленькую, едва различимую цель. Никакого транспортного конвоя поблизости не было, судно не подавало сигналов. Решив проверить, на палубу подняли разведывательный самолет. Летчики не поверили своим глазам: в полутора тысячах километров от ближайшей суши их ждала обветренная, облезлая баржа советского образца. А на палубе этой баржи — четыре истощенных до предела, но отчаянно махавших руками человека. Так закончился один из самых невероятных дрейфов в истории, который начался холодным январским утром у скалистых берегов Курил. 17 января 1960 года на острове Итуруп бушевал девятибалльный шторм. Ветер, который местные называли «бород

Её нашли в корзинке в кустах сирени с крестиком на шее и запиской о рождении. Император лично попросил не оставлять девочку без присмотра. А спустя годы она унаследует миллионы, пожертвует часть из них на благотворительность, построит завод и исчезнет из дневников собственного мужа. Происхождение Надежды Михайловны окутано плотной завесой слухов и противоречий. Согласно семейной легенде, в конце июня 1843 года на даче одного из богатейших банкиров Российской империи Штиглица в кустах сирени была найдена корзинка с младенцем — это была девочка, запеленатая в роскошные ткани, с запиской, крестиком на шее и сведениями о рождении и крещении. Имя — Надежда. Отчество — Михайловна. Фамилию малышке дали по времени года, когда ее нашли: Юнина — «рожденная в июне». И тут случилось совершенно непредвиденное событие: внезапно к судьбе подкидыша весьма живой интерес проявил сам император Николай I. Он мягко, но недвусмысленно он дал понять Штиглицу, что судьба девочки ему как бы небезразлична. К то

Весна 1765 года. Петербург. В доме на Мойке тихо. Слишком тихо. Шестнадцатилетняя Елена сидит у постели отца и держит его за руку. Михаил Васильевич Ломоносов — гений, создавший русскую науку, — угасает. Он смотрит на дочь. Единственную. Выжившую. «Береги мать, Еленушка», — шепчет он. Она кивает, не в силах произнести ни слова. Через несколько дней великого учёного не станет. А девушке придётся нести на своих плечах тяжёлое бремя — быть наследницей человека, которого знала вся Россия. Михаил Васильевич Ломоносов женился поздно. В 1739 году, находясь на учёбе в Германии, он влюбился в дочь своей квартирной хозяйки — Елизавету-Христину Цильх. Сначала они жили в гражданском браке, потом обвенчались. В том же году родилась их первая дочь — Екатерина-Елизавета. Счастье было недолгим. Девочка прожила всего несколько месяцев и умерла в 1740 году. Для молодых родителей это стало страшным ударом. Ломоносов вернулся в Россию один. Елизавета-Христина осталась в Германии. Они не виделись три года.

1978 год, Сибирь. Вертолет геологической разведки СССР находит в тайге староверов Лыковых, бежавших от цивилизации в 1937 году. После враждебной встречи двух миров постепенно устанавливается доверие. Потрясенные геологи осознают, что как Лыковы не знают ни о войне, ни о Гагарине, ни о ядерной бомбе. Они не понимают, как крестьяне выжили в одиночку в тайге 41 год. А глава семьи Карп Лыков продолжает свой рассказ и слова о пережитом придавливают к земле. А ссылка на начало в конце это статьи. В 1937-м они ушли в тайгу не оглядываясь, не впервой староверам бежать. Карп, подоткнув за пояс топор, вёл Акулину и детей. На плечах висел пестерь из бересты (короб) с зерном, картошкой, горшками, холстом, иглой, инструментами что были. Ружья не было, как и карты. Цель одна - уйти туда, где никто не найдет. 11-летний Савин нёс пестерь как все, младшей годик. Закутанную во всё, что нашлось, Наталью несла мать и лицо малютки, испуганное и сонное, глядело в дивный мир и пряталось обрат

В пятьдесят четыре это осознание приходит не резко, не со скандалом, не с хлопаньем дверей, а тихо, как усталость, которая копилась годами, и ты вдруг ловишь себя на том, что просыпаешься утром и первая мысль у тебя не про жизнь, не про себя, а про то, что надо вставать, потому что муж уже не спит, он уже ждёт, и если ты задержишься, то будет недоволен. В 48 и даже в 50 я все еще тихо радовалась, глядя на разведенных моих ровесниц, что мы с мужем прожили вместе столько лет, вырастили двоих детей – сына и дочь, и сохранили свой брак. Помню, как года два тому назад, терла морковку ему на обед, он с дивана бесконечно напоминал мне сколько добавить зубчиков чеснока, несколько раз переспросил сделала ли я домашний майонез, такой как он любит… А я все терла и терла, лицо исказилось от желания зарыдать, но я сдержалась, успокаивая себя: «Терпи, Люда, ты хоть не одна на старости лет осталась. Мужик в доме в наше время – уже достижение!» Моему мужу, Виктору, было шестьдесят два. Он вышел на пен