Лидия Мамукова

Соболев вздрогнул всем телом. Отнял руку от лица. Жигунов негромко ахнул – видимо, тоже до конца не верил, что это случится. Сначала Дмитрий посмотрел на Бушмарина. Тот стоял с каменным лицом. По левому предплечью быстро расплывалось алое пятно. Кровь за секунды пропитала рукав, потекла по пальцам, закапала на пожухлую прошлогоднюю траву, которая едва освободилась от снега. Гусар опустил пистолет, посмотрел на руку, глянул на Романцова. Выражение лица не изменилось. Только усы дёрнулись. Соболев перевел взгляд на полковника и стиснул зубы. По лицу Олега Ивановича алой тонкой струйкой текло со стороны левого виска, извиваясь по щеке, затекая за воротник. Жидкости было много, но Дмитрий даже с такого расстояния опытным глазом заметил, что пуля прошла по касательной, содрала кожу, но не вошла в череп. По крайней мере, таков был предварительный диагноз. Романцов был бледен, как свежая простыня в операционной, но держался на ногах. По лицу было видно, что это дается ему с огромным трудом: