Любовь Бережная

В декабрьскую стужу 1942 года в подвале разрушенной школы села Девица сидели семеро мальчиков. Самому младшему было двенадцать, старшему – пятнадцать. Немецкий офицер снова зашел в подвал, где детей держали уже неделю. Он склонился над Ваней Зайцевым – тощим двенадцатилетним пареньком с упрямым взглядом. – Где партизаны? – спросил офицер по-русски. – Куда отдавали документы? Ваня молчал. Тогда его снова повели наверх, в соседнее помещение. Оттуда доносились крики. Немцы били его целый час, требуя выдать товарищей. Потом вернули в подвал – окровавленного, но непокоренного. Мальчик не сказал ни слова. Это были "Девицкие орлята" – семеро школьников, которые восемь месяцев вели партизанскую войну против оккупантов и заплатили за это своей жизнью. КАК НАЧАЛАСЬ ОККУПАЦИЯ 4 июля 1942 года немецкие танки ворвались в село Девица Семилукского района Воронежской области. Летом немцы заняли все правобережье Дона, и это тихое село в двенадцати километрах от Воронежа оказалось в оккупации на 206 дне

На календаре сентябрь 1942 года. Небольшое село Семилуки, расположенное в Воронежской области, было занято немцами. Но пока немцы были еще на подходе, родное село вместе с шестью детьми покинула Прасковья Ивановна Щуголева. Осенней ночью они направились в соседнее село. Мир не без добрых людей, и они быстро нашли приют в одном из домов. Только вот еды катастрофически не хватало, а детей надо чем-то кормить. И тогда Прасковья Ивановна решилась на отчаянный шаг — пробраться в Семилуки, где на полях не был убран картофель. С ней в путь отправились пятеро детей и 70-летняя мать. С собой не взяли лишь старшую дочь Таню. Набрав картошки и незаметно пробравшись в свой дом, семья поела и решила переночевать в погребе. Отправиться в обратный путь решили рано утром. Но утро внесло свои коррективы. Как только забрезжил рассвет, прямо на огород семьи Щуголевых приземлился подбитый советский самолет 21-летнего Михаила Тихоновича Мальцева. Прасковья Ивановна вытащила из кабины потерявшего сознание

Писать об этом — каждый раз переживать боль, которая не стихает десятилетиями. По щекам текут слёзы, к горлу подкатывает ком... Даже сегодня, спустя многие годы после тех событий, люди, приходящие сюда, шепчут: «Чувствуешь, стоит ступить на эту землю — и из-под ног начинает сочиться кровь». Это место зовётся Саласпилс. Гитлеровцы лицемерно называли его «лагерем для перевоспитания трудом». В действительности же здесь работала фабрика по забору крови у несовершеннолетних. 19 апреля в России – День памяти жертв ген*цида советского народа. Самое время рассказать об этой жуткой странице истории Великой Отечественной войны. О том, как маленьких детей превращали в донорский материал. Подобные злодеяния не прощаются временем. И сегодня, когда западные политики сознательно искажают значение нашей Победы, когда неонацизм вновь поднимает голову, мы не имеем права молчать. Мы обязаны говорить! В начале осени 1941-го, в восемнадцати километрах от Риги, неподалёку от латвийского селения Саласпилс

Война оставляет шрамы не только на телах, но и на памяти. Воронежская земля, пропитанная кровью и болью Великой Отечественной, хранит истории, о которых долго молчали. Официальная советская историография словно обходила стороной оборону Воронежа, будто скрывая что-то. И только спустя десятилетия, после распада СССР, правда всплыла на поверхность - страшная, ужасающая, но необходимая. Это рассказ о том, почему венгерских солдат на Воронежском фронте не брали в плен. О том, как человеческая жестокость достигла предела, а месть стала молчаливым приказом. Воронеж, 1942 год. Город, раскинувшийся на берегах реки, стал ареной одной из самых ожесточённых битв Великой Отечественной. По накалу боёв Воронежский фронт не уступал Сталинградскому: улицы превратились в руины, а каждый дом - в крепость. Но если о Сталинграде слагали легенды, то Воронеж в советских учебниках упоминался скупо, словно его подвиг был не достоин славы. Почему? Ответ кроется в политике послевоенного времени. Венгрия, союз