Людмила Мила

В 1955 году поэт Евгений Винокуров принес в журнал «Новый мир» стихотворение «Москвичи», написанное им несколько лет назад: Там синие просторы спокойной Сан-реки, там строгие костелы остры и высоки. Лежат в земле, зеленой покрытые травой, Сережка с Малой Бронной и Витька с Моховой. А где-то в людном мире, который год подряд, одни в пустой квартире их матери не спят. Свет лампы воспаленной пылает над Москвой в окне на Малой Бронной, в окне на Моховой. Друзьям не встать. В округе без них идет кино, девчонки их — подруги — все замужем давно. Сияет свод бездонный, и ночь шумит листвой над тихой Малой Бронной, над шумной Моховой. Где цоколь из фанеры —  привал на пять минут! По-польски пионеры о подвигах поют. Стихотворение напечатали в ряду тематически подобных и забыли - военная поэзия в то время была на подъеме, помимо стихов Константина Симонова, Александра Твардовского, Юлии Друниной, со всех уголков огромной страны в редакции журналов и газет потоком шли письма с рифмованными траг

В 1955 году поэт Евгений Винокуров принес в журнал «Новый мир» стихотворение «Москвичи», написанное им несколько лет назад: Там синие просторы спокойной Сан-реки, там строгие костелы остры и высоки. Лежат в земле, зеленой покрытые травой, Сережка с Малой Бронной и Витька с Моховой. А где-то в людном мире, который год подряд, одни в пустой квартире их матери не спят. Свет лампы воспаленной пылает над Москвой в окне на Малой Бронной, в окне на Моховой. Друзьям не встать. В округе без них идет кино, девчонки их — подруги — все замужем давно. Сияет свод бездонный, и ночь шумит листвой над тихой Малой Бронной, над шумной Моховой. Где цоколь из фанеры —  привал на пять минут! По-польски пионеры о подвигах поют. Стихотворение напечатали в ряду тематически подобных и забыли - военная поэзия в то время была на подъеме, помимо стихов Константина Симонова, Александра Твардовского, Юлии Друниной, со всех уголков огромной страны в редакции журналов и газет потоком шли письма с рифмованными траг