Серафима Овчинникова-хамадулина

Кузьму Митрофаныча в деревне знали все, несмотря на то, что он был тихим, жил уединенно, на краю, и никогда ни в какие громкие передряги не попадал. А знали мужичка, как мастера на все руки. И он никогда никому не отказывал в помощи по хозяйству. В его маленьком домике из старого кирпича было всего две комнаты и кухонька. Но такой уют, какой создал в нем хозяин, смогла бы сделать не каждая женщина. Дом внутри дед обил доской, сам вырезал и покрасил деревянную мебель. Да такую, которой позавидовал бы любой коллекционер. Вся резная с завитушками, будто ажурная: кресло-качалка, кровати, стулья. Кто-то отдал деду Кузьме старые ковры, лишь из жалости не отправленные на помойку. Митрофаныч долго пыхтел, мыл, чистил, стирал, сушил на солнце и латал их. Но в итоге в обеих комнатах на полу появилось по мохнатому яркому ковру. И никто бы не подумал, что еще совсем недавно ковры доживали последние дни. Стены дома тоже не пустовали. Но помимо старых фотографий и парочки картин было и еще кое-что.

Зоя пришла на утреннюю дойку и увидела за мешками с комбикормом синий рюкзак Вари. Вечером дочь сказала, что останется в райцентре до субботы и на ферму не заглянет ни при каком случае. Свет в коровнике ещё не разошёлся как следует. В окнах стоял серый рассвет, лампы под потолком гудели ровно, а в проходах уже перекликались цепи и вёдра. Коровы ждали привычного движения рук, и только Зоя стояла не там, где стояла каждое утро. Она смотрела на потёртую лямку рюкзака и никак не могла взять в толк, зачем Варе прятать его здесь, между мешком с солью и старой деревянной лопатой. Она всё же наклонилась, взяла рюкзак за ручку, отряхнула сухую пыль и сразу почувствовала: внутри не тетради. Бумаги. Папка. Что-то плоское и жёсткое, будто нарочно уложенное по краю. Из бокового кармана выпала расчёска, две шпильки и маленький ключ на синей нитке. Зоя узнала ключ с первого взгляда. От железного шкафчика в комнате при ферме, куда девчонки складывали халаты. Значит, Варя была здесь ночью. Значит, не в