андрей перминов

Иногда достаточно одного снимка, чтобы память ожила: запахи, голоса, улицы, лица… Всё то, что казалось давно забытым, вдруг становится удивительно близким. Старые фотографии умеют не только вызывать ностальгию – они способны менять настроение, взгляд на жизнь и даже отношение к собственному прошлому. Эта подборка – как путешествие через время и разные уголки мира. Где-то будет смешно, где-то трогательно, а где-то немного грустно. Но точно не скучно. №1. Школьная столовая из СССР Знакомые многим воспоминания: подносы, простая еда и неизменное «первое, второе и компот». Такие кадры мгновенно возвращают в школьные годы, где даже обед становился частью маленькой жизни с её ритуалами и историями. №2. Русская печь – сердце дома Старинная русская печь всегда воспринималась как центр жилища. Она не просто грела и кормила – вокруг неё проходила жизнь семьи. Иногда даже шутили, что она способна «и согреть, и убаюкать». №3. История о долголетии из Грузии Снимок, сделанный Серго Эдишерашвили, запе

Большая часть моего детства прошла в 90-е годы, когда были мега-популярны голливудские боевики и фантастика. Шварценеггер, Сталлоне, Ван Дамм, Сигал - их брутальные герои покоряли сердца мальчишек моего поколения. Советские боевики считались среди нас тогда чем-то примитивным и низкокачественным. И очень зря! Посмотрев однажды "Пиратов XX века" я был очень впечатлён, да и "Белое солнце пустыни" тоже пересматривал не один раз... В этой статье я предлагаю вам вспомнить семь культовых советских боевиков, которые собирали у экранов миллионы зрителей, заставляли сердца биться чаще и доказывали, что советский кинематограф умеет делать зрелищное кино не хуже Голливуда. Этот фильм стал настоящим культурным феноменом и одной из визитных карточек советского кинематографа. История красноармейца Фёдора Сухова, который в пустыне Средней Азии охраняет гарем бандита Абдуллы, сочетает в себе элементы боевика, драмы и даже комедии. Картина могла так и не выйти на экраны - съёмки сопровождались проблем

Военное ведомство СССР, в отличие от западных стран, долгий период не проявляло интереса к беспилотным летательным аппаратам. Объясняется это тем, что вначале 30-х годов прошлого столетия первые попытки создать этот тип вооружения закончился неудачей. Были попытки и позже использовать вооружение, в самом начале войны, но и здесь инженеры не смогли создать дрон, способный выполнять поставленные задачи. Единственным исключение стали самолеты-снаряды, на которых установили специальные двигатели (ПуВРД). Эта особенность в чем-то отдаленно напоминала разработку германских Fi 103, вооружения, которое, не отличаясь эффективностью наводки, все же можно было пользоваться в случае наступлений. И только в начале 50-х годов, когда устаревшие модели советских самолетов, отлетавшие свои мото-часы, начали переделывать под мишени, для наладки работы ПВО, в серийное производство начали запускать первые БПЛА, основной задачей которых стало имитация вражеских целей. Вот здесь и пригодились предвоенны

4 июля 1958 года в вахтенный журнал подводной лодки К-3 внесли запись, которую потом процитируют в десятках книг: «Впервые в стране на турбину без угля и мазута был подан пар». Академик Анатолий Александров, стоявший на борту, знал: этот момент мог наступить на десять лет раньше. Но не наступил. И именно это промедление, как ни парадоксально, сделало советскую субмарину лучше американской. Вот тут история делает кое-что интересное. В 1948 году Александров уже был готов заняться проектом атомной подлодки. Идеи, люди, желание — всё было. Не хватало одного: разрешения. Лаврентий Берия, куривший тогда весь советский атомный проект, указал учёному на дверь. Все ресурсы шли на бомбу. У американцев она уже была. У СССР — ещё нет. Александров не стал настаивать. Человек, в своё время служивший у Врангеля в Гражданскую войну, отлично понимал цену настойчивости в разговорах с людьми уровня Берии. Он замолчал. И принялся ждать. Это не случайность — это закономерность советской науки тех лет: выжи