Наталья Соловей

Книгу я увидела сразу. Она лежала на нижней полке, между потрёпанными томами Дюма и чьими-то мемуарами. Серый переплёт, тиснение едва видно. «Мастер и Маргарита». Первое издание. Я присела на корточки. Провела пальцем по корешку. Кожа прохладная, чуть шершавая. Старая, но не зачитанная. Страницы плотные, не потёртые по краям. Её берегли. Владелец магазина, сухой старик с нечёсаной бородой, наблюдал из-за прилавка. – Нашли что-то? – спросил он, не вставая. Я выпрямилась. Показала книгу. Он назвал цену. Высокую, но не запредельную. Я не торговалась. – Редкая вещь, – сказал он, заворачивая книгу в коричневую бумагу. – Шестьдесят шестой год. Почти не открывали. Сразу видно – на полке стояла, пылилась. – Откуда она? – На прошлой неделе принесли. Из Калуги. Мужчина какой-то – сказал, после смерти родственника осталось. Не знают, куда девать. Я кивнула. Мне было всё равно, открывали или нет. Я коллекционировала старые книги не ради чтения. Ради запаха. Ради пожелтевших страниц. Ради ощущения,