Осенняя рыбалка

Не успел папа зайти во двор, как я подбежал к нему с вопросом, не терпящем отлагательства.
–Папа, когда мы пойдём на рыбалку?
И для верности я добавил:
– Ты обещал, что сегодня пойдём, я уже и червей накопал.
– Не знаю сын, не знаю. Хотел сегодня, но Иван, мой сменщик, заболел. Придётся мне за него дежурить, – от-ветил папа, быстро собирая с собой узелок с едой. – Видишь даже поесть некогда. Побежал я. Не обижайся. Сходим, обязательно сходим. Какие наши годы!
И папа, чуть ли не бегом, вышел за ограду, вскочил на коня и умчался на свою работу.
И как я сразу не заметил, что папа приехал на коне! Хотя всегда после смены он приходил домой пешком.
Я, расстроенный этой новостью, пошёл к забору, где на специальных крючках, лежали наши удочки, а рядом стояла банка с червями – всё было готово к предстоящей рыбалке. Ведь мы с папой обговорили всё ещё неделю назад. И вот – на тебе, в последний момент всё рушится. А ведь в шесть лет особенно тяжело переживается любая неудача, ведь кажется, что папа с мамой всё могут. И если кто-то из них пообещал, то ничто не может помешать исполниться обещанному. Но, увы, и ах!
Что делать? Ума не приложу! Просто не хватает мне ещё этого ума. Да и откуда его взять в шесть лет. Но порыбачить очень хочется! Что бы придумать? Что?.. Конечно, если бы сейчас было лето, то проблем бы никаких не было бы – собрались бы соседские мальчишки, и гурьбой пошли бы мы на речку! «Бы, бы, бы!» – передразнил я себя. Какие мальчишки? Они все старше меня и потому они сидят сейчас в школе за партами, а я один слоняюсь без дела дома. А на речку одному нельзя! Да и холодно одному-то, хотя какое тепло и от друзей? Разве что – в догонялки побегать, чтобы немного согреться, когда совсем озябнешь. А папа бы и костёр разжёг. Ну да что теперь об этом?!
Вчера выпал снег. Мама-стара (моя бабушка – это я так её называл – мама) сказала, что на Покров всегда снег выпадает. И хотя сегодня он уже растаял, но всё равно на улице было зябко.
И тут я заметил, что мама затеяла стирку. Так, так! А где она будет полоскать? Ну конечно же на речке! Где же ещё? Там и зимой в проруби полощут – прорубь специально для этого прорубают. А сегодня тем более на речку пойдёт – льда-то ещё нет на реке! Ага, может с ней напроситься пойти – пока она бельё полощет, я успею пару пескарей поймать. Мне больше-то и не надо. Мне бы хоть одного, самого малюсенького, изловить да Мурке подарить – давно она не ела рыбки.
– Мама, ты всё это будешь стирать сегодня? – спросил я, показывая на кучу приготовленного к стирке белья.
– Да. А что? – ответила она, продолжая натирать стиральную доску очередной моей рубашкой.
– Так ведь это же много! Ты, же, на речку пойдёшь полоскать. В твои вёдра всё не войдёт, –не осознавая ещё до конца свой план действий, говорю я.
– Может и не войдёт, – соглашается мама, – значит вторую ходку придётся делать.
– Мам, а можно я тебе помогу? – осторожно спрашиваю я, напрочь забыв о рыбалке. Да, какая там рыбалка, когда маме помочь надо?!
– Ишь чего удумал! – послышалось ворчанье мамы-стары. – Нет, старик, ты слышал, что твой внук удумал? Идти на речку помогать матери бельё полоскать…
– Ну, и что? – ответил дед. – Молодец Толя!
– Как это молодец?! – воскликнула мама-стара. – Не мужицкое это дело – бельё стирать, да полоскать! Ты ему ещё позволь воду из колодца носить, да варить разреши! Вы, что хотите, чтобы он маменькиным сыночком рос? Хватит того, что огурцы с редиской поливает. Там хоть никто не видит.
Но дед твёрдо сказал:
– Молодец внук! Настоящий мужик должен любую работу по дому уметь делать и, тем более, матери помогать.
И, уже обращаясь ко мне, продолжил:
– Смотри – я тебе даже коромысло смастерил. Подарить хотел, да всё случая, подходящего, не было.
И дед достал с полки, что над верстаком была, маленькое коромыслице.
– А вёдра как раз вот эти будут, – показал он на два шестилитровых ведёрка. Я в них с озера воду носил, когда помогал маме огурцы и редиску поливать. (Остальное мама сама поливала).
– Много не войдёт, – объяснял дед, теперь уже маме, – но думаю, что как раз хватит, чтобы второй раз тебе, Клава, не идти на речку.
И вновь повернувшись ко мне, добавил:
– Да и удочку маленькую возьми – может что и поймаешь. Рыба-то сейчас голодная, может какая и клюнет.
Я примерил коромыслице с вёдрами – они были как раз мне впору. Отсыпал в спичечный коробок червей. Взял удочку с самым коротким удилишком. Хорошо замотал леску, надёжно закрепил оба крючка. Всё, я готов!
Вскоре и мама закончила стирку. Она распределила вещи по вёдрам: себе – что покрупнее, да потяжелее, а мне – что помельче, да полегче. Всё вошло!
И вот в полном снаряжении – мама с тремя вёдрами, и я с двумя ведёрками и удочкой вышли за ограду и направились к речке.
– Позор-то какой! Что теперь люди скажут?! – сокрушалась нам вдогонку мама-стара.
Но мы шли с мамой твёрдой походкой, ловя на себе добрые взгляды односельчанок – им явно было завидно, что сын помогает матери.
На улице было прохладно – низкое октябрьское солнце хоть и светило, но не грело, разве что душе не давало замёрзнуть.
На речке никого не было. В гордом одиночестве мы с мамой прошли мимо песчаной отмели к мостку, с которого смыченские женщины, с ранней весны до поздней осени, когда на реке не было льда, полоскали бельё.
– Ну, а теперь иди на песок – там порыбачь, пока я тут полоскать буду, – сказала мне мама.
И я бегом побежал на песок. Быстро размотал удочку, нажиулил червей на крючки, и… началось то, чего я ждал целую неделю! Настоящая осенняя рыбалка! Вдоль всего песчаного берега была тонкая ледяная кромка. На воде то тут, то там виднелись редкие льдинки. И поплавок медленно плыл вниз по течению. Медленнее льдинок, потому что ему приходилось тянуть грузило с крючками, которые то и дело цеплялись за песчаное дно реки. И поплавок нырял каждый раз под воду, чтобы, набравшись сил от воды, сдвинуть с места застрявший груз и продолжить водное путешествие, в надежде на встречу с проголодавшейся рыбёшкой. Если бы я был на рыбалке в первый раз, я бы, конечно, подумал, что это рыба клюёт и каждый раз выдёргивал бы удочку, но я уже знал, что рыба совсем по-другому дёргает поплавок.
Пройдя более сотни шагов, я уже хотел выдернуть удочку и вернуться на исходную позицию, чтобы начать всё сначала, как вдруг поплавок ушёл под воду, и совсем не так как прежде, а от берега, и леска при этом натянулась как струна. Я потянул удочку, и сразу понял – попалась какая-то крупная рыбина! С трудом мне удалось вытянуть на песок свою добычу. Это была щука, чуть ли не в половину моего роста – сантиметров пятьдесят, не меньше. До сих пор не пойму, как я догадался тогда ле-дяную кромку раздробить?! Ведь стоило леске коснуться её, как леска бы словно острым ножом была бы разрезана, и поминай как звали бы улов!
Я волоком оттащил добычу подальше от воды. Я не стал снимать щуку с крючков – она по жадности своей сразу оба заглотила! А может и правда, голодная была, как дед говорил.
На песке нашёл увесистый камешек и несколько раз ударил щуку по голове. Когда убедился, что она уже не движется, я пошёл со своей добычей к маме. Она как раз заканчивала полоскание.
– Ого! Как это ты такую рыбищу выловил-то? – удивилась мама. – Не испугался?
– Нет. Стерлядки были страшнее! – ответил я.
Вместе мы высвободили крючки, и я привёл удочку в походное состояние.
– Как же нам теперь управиться-то с нашей поклажей? – задумавшись на миг, проговорила мама.
Она посмотрела вокруг на ветки ив, склонившихся вдоль берега над рекой. Наконец, найдя ту, что искала, сломила её. И вскоре в её руках оказался крючок, на который через жабры мама надела мою щуку.
– Ну, вот. Как-то так. Удочку давай мне, а ты уж, как-нибудь, сам неси свою рыбёшку. – сказала мне мама.
Обратный путь оказался намного легче. По крайней мере мне так показалось!
– Не зря помощник-то ходил, однако! – сказала одна из женщин, стоявших у колодца, когда мы поравнялись с ними. Там всегда кто-нибудь да стоял. То беседуют на разные злободневные сельские темы, то просто ждут очередного собеседника, чтобы поделиться какой-нибудь новостью.
– Да, повезло! И дело сделали, и на уху добычу несём! – согласилась мама.
А мама-стара, увидев мой улов, сразу забыла о своих страхах – кто из односельчанок, что скажет, и о предрассудках о мужской и женской работе. И захлопотала у камелька – собралась уху варить. Она тогда ещё видела одним глазом. И очень часто готовила. Чего не отнимешь, того не отнимешь – готовила она очень вкусно! И сдоба у неё получалась – просто мечта. (Правда простыла она вчера сильно, и глаз у неё не на шутку разболелся, может потому и ворчала она с утра по любому поводу). А дед, почистив щуку и передав её маме-старе, сказал мне:
– Ну, что Толя, с удачным тебя окончанием рыбного сезона! Не каждый год такая удача выпадает. Запомнишь этот день ты на всю жизнь!
И он оказался прав! Это было 15 октября 1957 года. 67 лет назад. А помнится, как будто всё это было вчера!