Владимир Харченко

Бывают минуты, когда историк, перебирая пожелтевшие листы стенограмм Политбюро, вдруг слышит не просто слова, а голос эпохи — тот самый, что вёл страну к пропасти, уверенно, с улыбкой, с цитатой Ленина на губах. Это хорошо известно историку Евгению Спицыну, чей рассказ мы публикуем ниже. И тогда становится не по себе. Потому что понимаешь: катастрофа не пришла извне. Её выпустили изнутри — тихо, вежливо, под видом реформы. И никто не остановил. Сидели, молчали, кивали. А генсек рапортовал: «Товарищи, итальянцы нас хвалят!» — и считал это победой. Я долго собирал материал для своей книги «Разгадка Горбачёва». Не для того, чтобы обвинять — обвинения дешевы. А чтобы понять, как это произошло. Как человек, возглавлявший партию, построенную на марксизме-ленинизме, мог с высокой трибуны Кремлёвского дворца съездов открыто искажать Ленина, цитировать то, чего в текстах вовсе не было, и при этом быть уверенным, что его не поправят? Вспомним март 1988 года. IV съезд колхозников. Зал забит до