Геннадий Ваваев

Если посмотреть на заявления патриарха и иерархов РПЦ, можно заметить любопытную картину. Ислам в России называют «традиционной религией». Буддизм — тоже. С муфтиями и ламами патриарх сидит за одним столом, участвует в совместных советах, говорит о «духовном единстве» и «традиционных ценностях» . А неоязычников — тех, кто возвращается к вере предков, кто славит Рода и Перуна, — называют «бесовщиной», «псевдокультурой», «деструктивным течением». Патриарх создаёт специальные комиссии по борьбе с ними, требует от государства принимать меры . Почему? Почему церковь, которая провозглашает себя защитницей «традиционных ценностей», так яростно нападает на тех, кто пытается вернуть самые древние традиции этой земли? Почему она не трогает мусульман и буддистов, но бесится при виде оберега с коловратом? Ответ лежит в трёх плоскостях: конкурентной, идеологической и исторической. Главная причина ненависти церкви к неоязычеству проста и цинична: неоязычники оспаривают монополию РПЦ на русскую идент