Герои из соседней улицы

Из одного металла льют
Медаль за бой, медаль за труд... (А.Недогонов)
Получив приглашение прийти на встречу со школьниками и выступить перед ними, Виктор Васильевич заволновался: ничем особенным не выделялся, геройских поступков не совершал, о чем он будет рассказывать детям? Ну что с того, что он был ликвидатором аварии на Чернобыльской АЭС? Так много кто там был из земляков и медалью «За спасение погибавших» награждены многие, не только он… А вдруг разволнуется или скажет что- нибудь невпопад? Ну и отказаться, не пойти не мог. Успокоил себя, что там будет не один, придут свои, товарищи-чернобыльцы, и он сначала послушает, что другие скажут…
Все последующие дни перебирал фотографии, в памяти всплывали разные ситуации, оживали лица тех, с кем прошел те, чернобыльские дни и все время думал, о чём же он будет рассказывать. Столько всего нахлынуло, как всё это передать словами! Красиво говорить он не умеет, решил, что, наверное, скажет просто: «Наш уральский полк жил в палаточном городке, в тридцатикилометровой зоне отчуждения. Первое время по прибытии обустраивали место нахождения городка. Палатки стояли на песке, а мы в отведенном месте снимали пласты дёрна и укладывали на песок, чтобы его не развеивало. Усиливали мосты, укрепляли берега.
Я водитель- выполнял обычную работу водителя: привез, увез… На территории самой станции находились группами по 15-16 суток, меняли нас в зависимости от дозы полученной радиации. Технику, работавшую на станции, за ее пределы не выпускали, и моей задачей было встречать группу военнослужащих у моста через Припять и отвезти на территорию станции. После того, как группа отработает положенное время, нужно было увезти обратно к мосту. Они возвращались в зону отчуждения через мост пешком, там их встречала уже другая машина и увозила в расположение части. Работы хватало.» Вот так и скажу. Все ясно и понятно.
День назначенной встречи быстро как-то подошел. Собираются чернобыльцы- рукопожатия, смех, разговоры обо всем сразу: о внуках, семье и о тех , теперь уже ставших далекими, днях. У каждого есть что вспомнить, что рассказать. Вспоминают забавные случаи, посмеиваются… Вспоминают ушедших товарищей, и в воздухе повисает, кажется, звенящей, тишина.
Виктор Васильевич отошел в сторонку и опять задумался, что же еще он расскажет… А вот и дети стали подходить. Они шумной ватагой забежали в помещение и сразу стихли при виде чернобыльцев: торжественный вид, награды, серьезные лица… герои, живущие с ними рядом… Поздоровались и притихшие прошмыгнули в зал. Виктор Васильевич думает: « Ну не рассказывать же им про пыль ?.. Что там рассказывать? Пыль,.. толстый слой пыли. Чтобы она не поднималась и не растаскивалась, перед выездом колонны машин на работу проезжие дороги смачивали. Поливальные машины работали целыми днями. Разве это заинтересует детей?
Лучше про рыб… Как на рыбалку ходил. Даже не на рыбалку, а так… Смотрел. Чистейшая вода, видно как косяками рыба ходит. Надо же, вроде рыба, а тоже по своему соображает: крупная рыба с крупными, мелкая с мелкими, а хищники, которые гоняют их, отдельно. Скажу, не ловил и не ел я такую рыбу, наблюдать было интересно…»
Прислушивается Виктор Васильевич к разговору товарищей, слышит, как Владимир Борисович Евдокимов рассказывает о себе: «С первого дня над реактором. С вертолета сбрасывал мешки с песком и свинцом. Местные жители, помогали, наполняли мешки . Неделю работали. Затем нас отправили в госпиталь, в Москву. Обследовались, лечились, отдыхали. Через три недели мы возвращались обратно. На перроне ждем свой поезд. Объявили о прибытии состава из Гомеля. Встречает его сотрудница железной дороги с дозиметром, проверяет вагоны на радиацию. Мы подошли к ней, поинтересовались для чего это, у нее зашкалил прибор, она взглянула на него, потом на нас и отошла к другому вагону. Прибор был спокоен. Мы снова подходим к ней, и опять дозиметр зашкаливает, она отмахнулась от нас и ушла подальше от нас. А мы, звенящие, пошли к своему поезду…» Рассказывает и посмеивается. Теперь-то можно и посмеяться.
Виктор Васильевич вспомнил , что друг, тоже Володя, рассказывал, что как-то они, отработав, остались ждать офицера, который наказал им стоять на уложенной бетонной плите. «Мы стоим, - рассказывал он,- на бетоне, а вокруг травка зеленая. Мягкая… Трава же, а мы на бетоне, айда все на траву! Офицер подбегает к нам, с криком: «Что вы делаете!» И подносит прибор к траве, а он зашкаливает: «Вот вам и трава зеленая!»- в сердцах прикрикнул офицер.» Я ведь проходил службу со многими шумихинцами- земляками. Подружились. Такая дружба - она навечно. Может про это тоже рассказать?
Дети подходят и подходят- эти постарше, большие уже, смотрят внимательно. Не шумят, серьезные такие. С ними, наверное, интересно будет разговаривать. А вот и соседский мальчишка, узнал, поздоровался, С широко распахнутыми глазами смотрит на Виктора Васильевича, на его награды- впервые видит его при полном параде, в его взгляде - удивление, восхищение и он толкает локтем друга и шепотом ему что-то говорит… Еще больше заволновался Виктор Васильевич, засмущался, но уже пора, в зал приглашают! «Ну что же, где наша не пропадала,»- решает он и со всеми товарищами проходит в зал. Постепенно волнение улеглось. Видя, с каким интересом ребята слушают выступающих , совсем успокаивается и сам слушает своих товарищей и теперь уже с ними вновь проживает те дни , прошедшие на ликвидации чернобыльской катастрофы.
-Квашнин Виктор Васильевич,- вдруг слышит он,- пожалуйста, Вам слово.
- Ребята, а вы задавайте свои вопросы. - неожиданно для себя обращается к детям Виктор Васильевич
-Можно мне?- раздается голос из зала и, не дожидаясь ответа, спрашивает- А Вам страшно было?
-Страшно ли было? –переспрашивает Виктор Васильевич, задумывается и продолжает -Не страшно было вначале. Пока не встретили на дороге лося. Ехали на место дислокации, идет вдоль дороги по полю лось. Огромный, могучий лось… Идет, спотыкается, припадает на колени,.. снова встает, снова идет, спотыкается, падает,.. и шерсть- шерсть с него отваливается клочками. Вот тогда-то и стало закрадываться чувство страха: если с таким великаном такое случилось, что же будет с нами?
С чувством страха жить постоянно невозможно. И радиация- ее же не потрогать, не увидеть нельзя, это невидимый враг. И страх уходит. В первые дни, когда мы только приехали, принесли нам сапоги, в которых бегали по крыше станции. Интересно же было посмотреть на радиационные сапоги. Оказалось, сапоги как сапоги… Поднесли измерительный прибор, все чисто, не пищит, а как добрались до подошвы, прибор зашкалил. Так прибор среагировал на стык подошвы и каблука, куда набилась пыль, земля.
Еще был у нас такой случай. Группа офицеров получила разрешение побывать в Киеве. Выбрали самую новую машину, ЗИЛ-130, осталось пройти «японца» ( прибор для измерения радиации)- не пропускает, пищит прибор. Отправили машину на мойку- опять пищит. Сколько бы не мыли, бесполезно. Обследовали с прибором машину- оказалось, что в кузове, в щелях осталась земля, она и фонила. - и как-то к месту получилось и про пыль, и про рыб, и разговор продолжился - Ситуации были разные. Как-то встретив группу, приезжаем на станцию. Офицер ушел за распоряжением на день. Вдруг сработала сирена, и на воздух поднялся вертолет, через несколько минут еще один. Нас срочно убрали со станции, и на работу мы вышли только через сутки всего часа на два.
На разных объектах могла работа длиться по- разному: и час, и полтора, а иногда несколько минут. Помнится, получив задание очистить здание, мы прибыли на место. Майор поставил задачу: для очистки помещения по два человека заходят, берут вещи, выходят-выбрасывают. И так все колонной. . . Вещи выбрасывали в отведенное место для дальнейшего захоронения. И все, второй раз уже не заходили и больше в этот день не работали. Нас готовили к «рыжему» лесу. Рыжим называли его потому, что деревья, которые не погибли, стали буро-красными, особенно сосны, из-за высокой дозы радиации в первые минуты после взрыва. Часть- то наша была техническая. Готовили всю технику: экскаваторы, грейдеры, машины… Но у нас у всех оказалась норма набранной дозы радиации и мы отправились домой. Уровень полученной дозы облучения записывали каждый день- в общей сложности я набрал 11.05 рентген. Досталось этой радиации всем, не видно же ее, не чувствуется никак она. Но мы все делали, что положено, мы же военнообязанные, присягу давали...- Виктор Васильевич замолчал, в зале зааплодировали, и он с удивлением понял, что все это он сейчас рассказывал ребятам, а они его внимательно слушали. Домой Виктор Васильевич шел в приподнятом настроении, на душе было легко и радостно от сегодняшней встречи и с товарищами, и с детьми. Он шёл и думал: « Все - таки славные дети подрастают у нас. Они совсем другие, но ведь и времена другие и возможности тоже. Смотри-ка, не один не достал телефон, не шалили, внимательно слушали, в глазах был неподдельный, живой интерес. Выходит, напрасно я волновался! Не зря мы с товарищами были на встрече, ведь авария на Чернобыльской АЭС это ещё одна трагическая дата в истории нашей страны, и они должны знать её!».
#курганскаяобласть #МестоГдеХочетсяЖить#образование#памятьвремен #спасибодедузапобеду #шумиха ##Чернобыль40 #ПамятьЧернобыля #Ликвидаторы