Новости Запорожье - Первый Запорожский

ПУТИНСКИЕ «ПАТРИОТЫ» И СОВЕТСКИЕ КОЛХОЗЫ

Путинские коллаборационисты продолжают кормить своих коммунистических оппонентов в споре фантастическими историями. Даже либералы так сильно не ненавидят «поганый совок», как ненавидят его теперь «патриоты» Владимира Владимировича Слово Валентине Смоличевой: «при СССР было рабство . Моя бабушка только в конце 50х смогла получить паспорт и уехать из деревни, где работали за палочки. Так что не знаете — не говорите», — пишет эта фашистка. Ссылка на бабушек ничего не стоит и никуда не годится. Вы давите на эмоции, но ваши слова лишены всякой логики, поскольку я знаю, что коллективный труд гораздо производительнее единоличного, поскольку крупное хозяйство позволяет использовать более сложную и передовую технику. Коллективный труд никак нельзя назвать рабским, поскольку всем хозяйством люди владеют коллективно и распределяют доход по труду. Это подтверждается тем, что в СССР голод был лишь после Гражданской и в результате засухи 30-х. А до революции страна из голодовок не вылезала. После буржуазной контрреволюции голод вернулся в Россию. За чертой бедности 22 млн. россиян. И это число растёт. А наёмное рабство немыслимо без постоянного голода и растущей нищеты. Про паспорта — дикая ложь. Паспортов крестьянам не давало ни ненавистное царское самодержавие, ни ненавистное Временное правительство. Паспорта крестьяне начали получать лишь только при большевиках. При этом выдача паспортов производилась ПО ЖЕЛАНИЮ людей, а не в ОБЯЗАТЕЛЬНОМ порядке. Любой желающий колхозник мог в любое время получить паспорт и уехать в город в училище, на завод или на большие стройки. Доказательством тому служит стремительный рост городского населения по отношению к населению сельскому в период индустриализации. Напротив. Если советский чиновник не выдавал паспорт колхознику, желающему его получить, то он рисковал потерять своё чиновничье местечко, а то и вовсе получить срок! Я не могу верить «бабушке» на слово, поскольку я предпочитаю документальные пруфы. ...«смешного ничего нет. Они должны были сдавать колхозу шерсть- хоть овец не держали, яйца без курей, сено , сначала накоси и сдай в колхоз , а потом себе», — возражает эта антикоммунистка. Может, потому что, используя коллективное зерно, скот и инвентарь, все-все-все колхозники должны обогащать свой коллектив, а не себя лично? В ваших рассуждениях чувствуется шкурнический и рваческий интерес. У каждого колхозника было своё личное подсобное хозяйство. Вот продукты этого хозяйства как раз-таки и принадлежали каждому нашему отдельному колхознику. А вот продукты колхозного хозяйства принадлежали и не могли не принадлежать ВСЕМ КОЛХОЗНИКАМ ОДНОВРЕМЕННО — И НИКОМУ ПО-ОТДЕЛЬНОСТИ. Или вы считаете, что работать на барина — много лучше, чем работать на крестьянский кооперированный коллектив? Спешу вас расстроить — ибо при работе на барина рабочие-батраки получают лишь зарплату, отчуждаясь от основной массы производимого ими продукта. В колхозе же работники имеют право на получение той доли колхозного богатства, которая соразмерна его трудовому вкладу в развитие коллективного хозяйства. ...«я не прошу мне верить. Это правда и всё. И мне не нужны материалы , если я знаю очевидцев этого времени и они мне говорили правду. А ваши бумаги могут быть ложью», — возражает эта бабища. Документы в СССР никак не могут быть ложью уже хотя бы в силу самой плановости социалистической экономики, которая требовала строгого учёта и контроля всех звеньев производственной цепочки и точной документации. Если бы не точность документации, то Советская экономика не простояла бы и года. А с чего Вы взяли, что Ваши слова — правда? Даже если и допустить, что у вас была языкастая бабушка, то что это доказывает? Её недовольство Советским строем ровно ничего не доказывает, поскольку она вполне могла мечтать о том, чтобы стать кулачкой или помещицей. В таком случае её ненависть к Советам вполне понятна и логична. Как и её сильное «приукрашивание» той Советской жизни! Советская власть не позволяла никому в одиночку эксплуатировать труд миллионов и миллионов рабочих и крестьян. И это вполне раздражало вполне конкретные слои Советского населения: бывших помещиков, кулаков, барыг, банкиров, уголовников, заводчиков и фабрикантов.

ПОЧЕМУ РАБОЧИМ НЕ ПО ПУТИ С КОНСЕРВАТОРАМИ?

Сегодня много говорится о таких «хороших людях» как консерваторы. Выступают они за совершенно различные вещи, иногда хорошие, а иногда и совершенно дикие. Но всегда против революции! В этом и проявляется их консерватизм, то есть преданность лишь одному классу, классу капиталистов. Не всякий консерватор прямо ответит, что поддерживает эксплуатацию рабочего класса буржуазией. Сказать так открыто – лишиться всякой поддержки в народе и потерпеть крах еще быстрее. Поэтому вместо правды, вместо признания желания еще веками жить на наших с вами плечах, консерваторы будут плести что-то невразумительное о государстве, истории и так далее. Но история штука непостоянная, а современные буржуазные государства возникли, в лучшем случае, в 19 веке. Отрицать это – значит быть совсем необразованным человеком, либо иметь прямой интерес лгать столь явно и открыто.
Это и определяет нашу противоположность. Плевать, о чем еще они говорят. Плевать и на то, что какие-то их требования могут совпадать с нашими. Борьба за свободу и борьба за сохранение цивилизованного рабства в виде наемного труда на хозяина – не могут сходиться ни при каких обстоятельствах! Мы отрицаем не их требования, созвучные нашим, если таковые имеются, то все они будут без проблем реализованы будущим рабочим правительством. И даже еще лучше, так как противоположность классовых интересов не позволяет консерваторам до конца быть с рабочим народом. Посмотрите на Победу. Здесь, в руках этих самых консерваторов, отчетливо видно, что наши требования приобретают иное значение. И хотя формально память сохранена, назвать подобное иначе как издевательством над трудящимися невозможно. Это касается и символов с царскими лентами и заколоченным Мавзолеем, и самой подачи, где победа пролетарской революции над капитализмом становится победой капиталистов над революцией, основанием для принуждения рабочих поддерживать буржуазную политику…
И так во всем без исключения. Классовый вопрос может казаться отсутствующим, но он неизбежно проходит через все нас окружающее. Сплочение вместе без него, ради общих целей, всегда оказывается обманом. Так как мы от своих интересов отказываемся, а буржуазия нет. Она берет любой вопрос, где интересы рабочих не выступают явно, чтобы связанные этим «общим делом», мы – трудящиеся, служили своему классовому врагу, боролись сами с собой и против самих себя! В этом и заключается главная опасность консерватизма, который может показаться кому-то временным компромиссом, но таковым не является.
И если буржуазия взывает к общим интересам, мы с ней согласимся только на нашей классовой платформе! Они видят повод для соединения? Нет ничего проще, но с явными подчинением интересам рабочего класса. Правда, на это буржуазия никогда не пойдет. Что лишь еще больше доказывает настоящую лживость и беспринципность консерваторов! Ведь если у них есть какие-то «ценности», то отказ от борьбы за них на пролетарских принципах, а это интересы практически всего народа, - означает, что из ценностей у консерваторов только наши цепи. Они поклоняются частной собственности и наемному труду! А все остальное, как оболочка для горькой таблетки, как наживка на крючке, — все это нужно лишь в той степени, в которой требуется преодолеть наше естественное сопротивление и отторжение. Вот почему никаких пересечений интересов с консерваторами, пусть и самых временных и ограниченных, у рабочего класса быть не может!