Почему 8-месячный Данилка плакал трое суток?

Расследование бригады «03» 🚑
-----------------
Дом на улице Гагарина значился в списках на снос уже не первый год. Когда-то он был обычной хрущёвкой, а теперь превратился в пристанище для тех, кому некуда больше идти. Краска на фасаде облупилась. Некоторые семьи уже съехали. Но в каких-то квартирах ещё горел свет. Жильцы всё ждали, когда их расселят, и потихоньку свыкались с мыслью, что этого, возможно, не случится никогда.
В третьей квартире на первом этаже жила Наталья с маленьким сыном. Квартира ей досталась от умершей бабушки. Наталья до декрета работала поваром в местном заведении общепита, мечтала открыть свою пекарню. Ей было двадцать пять, но выглядела она на все сорок: осунувшееся лицо, тусклые глаза, вечно спутанные волосы. Хотя раньше считала себя красавицей и гордилась этим. Отец Данилки исчез ещё до его рождения. Наталья впала в депрессию и забросила себя. Перестала ухаживать за собой и вообще радоваться жизни. Единственным лучиком «в тёмном царстве» для неё был её сын.
Их жильё было маленьким, неприбранным, кое-где валялись пустые бутылки из под пива. Но детская кроватка стояла чистая, на полке — пачки с дорогим детским питанием. Своего молока не было - кормила смесями. Данилка всегда был сыт. За этим Наталья следила. Хотя сама могла не мыться неделями, сына она купала и обстирывала регулярно.
Данилке было восемь месяцев. Круглолицый, с огромными голубыми глазами, он смотрел на мир с недоумением, будто пытался понять, почему здесь такой бардак и почему мама иногда говорит сама с собой. Он уже сидел, пытался ползать и очень любил, когда его брали на руки.
В ту ночь всё началось с плача.
— Данилка, ну чего ты? — Наталья подошла к кроватке, пощупала лоб. Не горячий. Поправила одеяло. — Спи.
Он замолчал на минуту, потом снова закричал. Не обычный голодный плач — тонкий, жалобный, какой-то отчаянный.
Наталья взяла его на руки, покачала. Данилка затих, прижался к груди, но как только она попыталась положить его обратно — заорал с новой силой.
— Да что с тобой? — она уже начинала злиться. — Живот, что ли?
Она пощупала живот — мягкий. Посмотрела подгузник — сухой. Покормила — он съел половину бутылочки и снова принялся плакать.
— Болит у тебя что? Где болит? Зубы, что ли?
Данилка не мог ответить. Он только плакал и тянул руки к матери.
Наталья уложила его к себе в кровать. Так они спали иногда — вместе. Но сегодня он не успокаивался. Всю ночь она вставала к нему, кормила, качала, ругалась, просила замолчать. Под утро он выбился из сил и затих, но уже через час снова зашёлся в крике.
Так прошли вторые сутки.
Наталья была вымотана, раздражена. У Данилки не было температуры, он ел, пил, у него не было поноса, не было покрасневших дёсен, но он всё равно плакал. Она уже хотела пойти в поликлинику, но решила, что их сразу положат в больницу. Ей этого очень не хотелось.
Но когда на третью ночь он заплакал снова, она сдалась. Выдержала до утра, потом взяла телефон, набрала 103.
— Скорая, — ответил диспетчер.
— У меня ребёнок плачет третий день, — пожаловалась девушка. — Что с ним, не знаю...
— Адрес?
— Гагарина, 17, квартира 3.
— Ждите.
Наталья положила трубку, огляделась. В комнате было темно. Она прижала Данилку к себе, и он на секунду затих, прислушиваясь к её сердцу. Потом заплакал снова.
— Сейчас. Сейчас приедут.
Вызов поступил в 6 утра. «Ребёнок 8 месяцев, плач, беспокойство, причина неизвестна».
Очередная «детская головоломка». Плач, беспокойство — это могло быть что угодно: колики, зубы, ушная боль, аллергия. Что ж, поедем «разгадывать».
Адрес — старый дом на окраине. Подъезд пах сыростью. Квартира на первом этаже была не заперта.
— Проходите, — послышалось изнутри.
Мы с напарником Виталием прошли через узкий коридор, где на вешалке висело несколько пакетов и старая куртка. В комнате явно давно не убирались.
Девушка стояла у кроватки с младенцем на руках. Молодая, но измождённая, в растянутом свитере, с тусклыми глазами.
— Здравствуйте, — сказал я. — Рассказывайте, что случилось.
— Вот... — Она показала на сына. — Третий день орёт. Не пойму, что с ним. Ест, пьёт, температуры нет.
Ребёнок на руках у матери плакал — не навзрыд, а надрывно, тонко, будто ему было больно.
— Давно так?
— Три дня уже. Я думала — зубы, а они не лезут. Хотя гелем всё равно мажу.
— Давайте посмотрим.
Женщина переложила ребёнка на диван. Данилка закричал громче, выгнулся.
Я осмотрел ребёнка. Температура 36,8 — норма. Живот спокойный, не вздут. Ушки чистые. Горло розовое. Зубы — два нижних уже вылезли нормально, остальные даже пока не пробиваются. Всё вроде бы в порядке, но ребёнок плакал так, как будто его изнутри что-то разрывает.
— Стул был? Понос?
— Нет, нормально всё.
— Рвота?
— Нет.
— Травмы какие-то? Не падал, не ушибался?
— Нет, ничего такого.
— А как вы его кормите?
— Смесью. Детской.
— Кипятите воду?
— Да, всё как положено.
Виталий прослушал лёгкие, проверил сердце.
— Лёгкие чистые, сердце ритмичное, — сказал он мне. — Я ничего не вижу.
Я тоже не видел. Ребёнок лежал, дышал ровно, но периодически его прошивала боль — он дёргался, начинал плакать, успокаивался и снова дёргался.
— Может, неврология? — предположил напарник.
— Непохоже, — ответил я.
Мы терялись в догадках.
— Слушайте, — сказал Виталий девушке. — Пока ничего явного не видим. Но ребёнок крайне беспокойный, плачет, и мы не знаем причину. Предлагаем госпитализацию. В больнице его посмотрит невролог, хирург, сделают УЗИ, прочие анализы...
Девушка расстроилась.
— Всё-таки в больницу, да? Может, что-нибудь обезболивающего ему поставите, а завтра я... Сама как-нибудь.
— Чтобы знать, от чего обезболивать, надо в первую очередь знать причину, а мы её не знаем. — пожал я плечами. — Для этого и предлагаем больницу, чтобы узнать.
— А надолго?
— Может, день, может, больше.
Она замялась.
— Хорошо, — кивнула она. — Я только... соберусь.
Наталья вышла в коридор, зашумела пакетами. Данилка лежал на диване. Сил кричать у него, видимо, уже не было. Он просто монотонно стонал. Я взял его на руки. Он был лёгкий. Вцепился в мой палец и затих.
— Ну что, друг? — подмигнул я ему. — Может, скажешь нам, что у тебя болит?
Он посмотрел на меня и заплакал снова.
Виталий уже заканчивал собирать наш чемодан. Я опустил Данилку на диван, чтобы помочь, и в этот момент заметил у ребёнка нечто странное, что и было, очевидно, причиной его трёхдневной истерики...
(Ссылка на продолжение в комментариях👇)