Соседка три года брала у меня соль, сахар и яйца «до завтра».

Когда она пришла в очередной раз, её ждал сюрприз...
— Галя, у тебя не найдётся немного соли? Буквально щепотка.
Кристина стояла у меня на пороге в лёгком шёлковом халате, чуть наклонив голову, и улыбалась так, словно делает мне одолжение своим визитом. Ногти блестели — свежий маникюр, розовый с серебристыми искорками. Красиво, дорого, сразу видно.
Я дала ей соль — примерно полстакана. Она поблагодарила, пообещала вернуть и ушла.
Это было в октябре двадцать третьего года. Кристина поселилась в квартире напротив примерно за месяц до этого. Ей было около тридцати пяти, разведена, работала, как она говорила, в рекламном агентстве. Общительная, живая, с дорогим парфюмом — после неё в подъезде ещё долго держался запах.
Тогда я подумала: обычная соседка. Всякое бывает, закончилась соль — не беда. Я и сама когда-то бегала к тёте Нюре за лавровым листом.
Только тётя Нюра на следующий день приносила целый пакет лаврушки. А Кристина — ничего.
Спустя несколько дней она снова появилась — уже за сахаром.
— Галечка, одолжи стакан сахара, а? Завтра куплю и занесу.
Я дала. Но обратно ничего не получила.
Через неделю — три яйца. «На омлет. Утром оказалось, что закончились. Магазин ещё закрыт».
Хотя магазин у нас в доме работает с семи утра, а пришла она ко мне в восемь. Но я спорить не стала. Отдала яйца.
К ноябрю стало ясно: это не случайность и не стечение обстоятельств — это привычка. Два раза в неделю, а то и чаще. Сначала соль, сахар, яйца. Потом добавились лук, масло, дрожжи.
Я бухгалтер по образованию, почти тридцать лет проработала в ЖЭКе. И привычка всё учитывать никуда не делась. Каждую мелочь, каждую цифру.
В декабре я завела тетрадь. Самую простую, в клетку. На обложке написала: «Соседка Кристина — учёт». И начала фиксировать.
«3 декабря. Соль — 200 г.»
«7 декабря. Яйца — 4 шт.»
«12 декабря. Сахар — 300 г.»
Виктор, мой муж, заметил эту тетрадку на холодильнике.
— Галя, ты что, бухгалтерию на соседку ведёшь?
— Для себя записываю.
— Да брось, мелочи же. Соль, яйца — копейки.
Я ничего не ответила. Он не считал. А я — считала.
К февралю двадцать четвёртого там уже было семнадцать записей. Общая сумма перевалила за две тысячи триста. Мелочь? Возможно. Но за всё это время Кристина ни разу — ни одного раза — не вернула даже пачку соли.
И каждый раз одно и то же: «Я же верну, Галечка!»
Весной ситуация стала хуже. Кристина, откровенно говоря, начала переходить границы.
В марте попросила целую пачку сливочного масла — двести граммов. «Гости пришли, а намазывать нечем».
Я дала. Сто сорок. Записала.
В апреле — пол-литра сметаны. «На пирог, вечером занесу». Не занесла. Девяносто пять — в тетрадку.
В мае — уже десяток яиц. Не три, не четыре — десять.
— Свекровь приезжает, надо блины печь.
В тот раз я впервые остановила её прямо на пороге и посмотрела в глаза.
— Кристин, а за прошлые разы ты когда вернёшь?
Она на секунду растерялась, потом наклонила голову, как обычно, и рассмеялась.
— Ой, Галь, ну ты чего! Это же мелочи. Ты что, считаешь?
— Считаю.
— Да ладно тебе! Мы же соседки. Я тоже помогу, если что.
— Чем именно?
— Ну… посылку принять, цветы полить…
Она забрала яйца и ушла. Ни цветы мои ни разу не полила, ни посылки за меня не принимала — я всегда дома.
Я открыла тетрадь.
«18 мая. Яйца — 10 шт. Около 140. Итого за май: 420».
К июню сумма приблизилась к пяти тысячам. А если считать по реальным ценам — выходило почти шесть.
Но больше всего меня раздражали не деньги и даже не продукты. А сам факт. Кристина могла себе это позволить. Я видела её в новом пуховике, видела пакеты из дорогих магазинов, видела, как курьеры привозят ей коробки с одеждой, косметикой, всякими мелочами.
И маникюр — каждые две недели новый. С рисунками, блёстками, оттенками. Не меньше полутора тысяч за раз.
А за яйцами — ко мне. За моими яйцами, которые я покупала по акции и берегла каждый десяток.
Мы с Виктором жили на сорок семь тысяч в месяц — моя пенсия и его зарплата охранника. Не бедствовали, но и не разгуливали. В магазин — строго по списку, расходы — под контролем.
А она приходила с идеальными ногтями и спрашивала:
— Галечка, у тебя случайно не найдётся?
Я перестала просто молча давать. Начала напоминать.
— Кристин, ты масло брала. Когда вернёшь?
— Конечно, завтра!
Но «завтра» не наступало. Ни через день, ни через неделю. Зато она снова появлялась — за луковицей, за морковкой, за половиной лимона.
Я записывала. Столбцы цифр росли, тетрадь толстела.
Виктор говорил: «Да оставь, нервы дороже». Но он не видел её взгляда — этой лёгкой, снисходительной улыбки, будто я не человек, а бесплатный магазин у подъезда.
И в какой-то момент всё это накопилось. Не яйца, не масло — нечто большее. Именно тогда и произошло то, что окончательно переполнило чашу моего терпения. Продолжение...