Шумно в плюшевом партере, реют алые кулисы,

Сладко дышит кафетерий в нарумяненные лица.
Автор вежлив, будто маклер — он у зрителей на мушке
В ожидании спектакля под названием «Ловушка».
У наездников фиакров зрелищ блажь — по твёрдым ценам,
И в кольце амфитеатра на манеж похожа сцена.
Там, гирляндами расцвечен, балаганчик-табакерка,
В канделябрах меркнут свечи, сыплют кукольные клерки
Разноцветные стекляшки...
Где тут — люди? Где тут — куклы?
Карабас даёт отмашку и в кулак смеётся пухлый.
В париках и птичьих масках куклы в ярком круге света
Начинают пьесу-сказку танцем злых марионеток.
Нарастает эйфория, кружит вихрем по спирали,
Игры рушит ролевые — жизни хрупкие стирая.
По стеклу железом режет звук трубы Иерихона.
Возникают на манеже люди в белых балахонах.
Вельзевул даёт им в руки окончательную визу.
Карабас, бросая кукол, превращается в маркиза.
Куклы заперты, как мыши, в балагане из стекла.
Кошки мечутся на крыше, а на сцене — ку-клукс-клан...
Блеск и рокот меди звонкой рвёт кулисы, рушит стены,
Исчезает перепонка между площадью и сценой.
Носит ветер пыль и блёстки, раздувает пламя века,
Жарко пляшет на подмостках, где линчуют человека...
Карнавал визжит в разгаре. У кагора вкус прогорклый.
И от бутафорской гари перехватывает горло.
Птицелов Фрагорийский