Мария Гуларьянц

Когда в 1986 году «Кин-дза-дза» вышел в прокат, советские зрители в массе своей пожали плечами. С «Кин-дза-дза» у советского зрителя случился примерно тот же конфликт, что бывает у человека, который заказал шашлык, а ему принесли экзистенциальный кризис. Да ещё и заставили присесть два раза перед подачей. Ты идёшь на вроде бы фантастику, ждёшь космос, приключения, может быть, что-то героическое — а тебе показывают ржавую бочку, пустыню, людей с колокольчиками в носу и слово «ку», которое почему-то заменяет половину человеческой речи. Честно говоря, я тоже был в числе разочарованных. Мне было всего семь лет, фильм я очень ждал (его активно рекламировали заранее), но представлял, что это будет в духе обожаемой мною научной фантастики. Естественно, спустя годы я посмотрел «Кин-дза-дзу» совсем другим взглядом и фильм прочно вошел в число любимых, с удовольствием его пересматриваю и цитирую. У «Кин-дза-дза» есть коварное свойство: фильм не врывается в голову с ноги, как блокбастер. Она м