Популярные темы

    Пожилая женщина ничего не ответила, молча отдала деньги, положила в сумку, которой было не меньше ста лет свои покупки, и вышла из магазина. -Бабы сразу заговорили. -Какая! Ходит, как оборванка, ничего толком не покупает себе, наверное, на золотой гроб копит. -Да уж. Люди, когда у них горе случается, как-то мягче становятся, а эта, посмотрите, зазналась. И куда она только деньги девает? Одна из женщин, довольно молодая, спросила: -А что случилось-то? Ну, экономит бабка, и что? Они старые все такие. К ней повернулись все разом. -Да ты же ничего не знаешь! -Не знаю. Маргарита приехала в это село всего полгода назад. Женщиной была общительной, да и муж у нее не просто человек, а фельдшером тут стал, поэтому она сразу со всеми сдружилась. -Эта Федоровна, как позор нашего села! Все, понимаешь. Все, Рит, хоть что-то делают. А она ничего. Мы же каждый раз на лучшее село выдвигаемся. Председатель у нас знаешь, какой? Вот, если бы победили, то нам бы тут памятник поставили. Пушкину! -Сергеевна, совсем ты дура к старости стала! Ну, какому Пушкину? Есенину. Одна из старушек презрительно посмотрела на ту, которая вела рассказ. Тут вмешалась третья. -Обе вы ни бум-бум! Тогда бы нам дорогу сделали до трассы новую… -Ты-то, Семеновна, откуда это знаешь? -Откуда надо! У меня источники информации проверенные. Маргарита замотала головой: -Ничего не понимаю! Женщина эта чем помешала? -Ну, как чем? Каждый раз перед смотрами, мы тут в деревне все скидываемся. Ну, чтоб комиссию, как полагается встретить. Клуб там покрасить, шарики развесить, ну и всякое такое. А Анька-никогда! Мы ей сколько раз говорили-ладно бы, получала мало, так нет же! Пенсия-то у нее хорошая, а на благое дело не скидывается. Рита совсем растерялась. -И по многу складываетесь? -Так кто сколько может. Кто тыщу, а кто и две. -Тут же столько дворов… Это можно за раз самому дорогу построить. Семеновна махнула на Риту рукой. -И ты туда же! Ну, чего мы эту дорогу строить должны, если мы ее выиграть можем! Ты что думаешь, что наш председатель дурак? Рита усмехнулась. -Нет, конечно… Так а про какое горе вы говорили? Не понимаю? Как все взаимосвязано? Снова говорить начала та бабка, которая начинала, которую все называли Сергеевна: -Понимаешь, Маргарита, у Анны внучка была. Болела она сильно. Ну, как Федоровна ее только не пыталась вылечить, так не получилось у нее. Лет уж 6, как она ее схоронила. И все, как подменили бабу. Жадная стала. Себя голодом морит. А раз в месяц ездит в город. Мы уж думали, что она в секту какую вступила. Решили поговорить с ней, чтоб не позорила наше село. И что ты думаешь? Она же нас на порог не пустила! -Ну, так у человека горе… Мало ли что. Может быть, она в церковь ездит. -Да в какую церковь? Ты ее видела? Какая-то сатанистка. Рита покачала головой. Странные здесь старушки. Их председатель, похоже, обувает по полной, а они ему в рот заглядывают. Вот уж где секта. С Маргариты пока никто никаких денег на украшение села не спрашивал, поэтому она махнула рукой, и попыталась все забыть. Спустя месяц, а то и больше, поехала Маргарита в город, к лучшей подружке погостить. Они жили когда-то в одном дворе, потом ходили в один детский садик, а потом и в один класс. Когда путь дорожки разошлись, дружбу свою они не растеряли. Только Маргарита выбрала семью, а Галя карьеру. Сейчас это был знаменитый на весь город юрист и адвокат. Иногда, к сожалению, не так часто, как им хотелось бы, Галя могла выделить день или два для отдыха. И сразу же звонила Маргарите. -Ритка-Маргаритка! Я завтра выходная! До обеда сплю, а после обеда удивленно рассматриваю тебя на кухне… Муж Риты очень хорошо относился к Гале, и отпускал жену к ней без проблем. Даже сам говорил: -Съезди, Рита… А то сидишь тут, в деревне, из-за меня, света белого не видишь. Рита всегда смеялась, обнимала мужа: -Какая разница, где жить? Главное, что ты рядом. А в деревне очень даже ничего. Николай прекрасно знал, что Рита его правду говорит. Смотрел на нее и думал, что повезло ему так, как никому… В первый же день Галя потащила Риту по магазинам. -Ритка, ты не представляешь, до чего я дожила! Работаю, как лошадь, даже по городу пройтись, купить себе что-нибудь не могу! Просто нет времени. -Ну, Галя, зато ты знаменитость. -Ай, скажешь тоже! Какая я знаменитость? Так, просто человек, который старается хорошо выполнять свою работу. Они полдня бродили по городу, а потом усталые уселись в открытом кафе. Жара уже немного спала, и дышать на улице стало легче. -Ритка, знаешь, что я решила? И что же? Рита с улыбкой смотрела на Галю. С самого раннего детства Галя очень любила удивлять окружающих. -А я возьму неделю отпуска и поеду к тебе в деревню! Как там, Николай меня не выгонит? Рита рассмеялась. -Не выгонит, только, что-то я очень сомневаюсь, что такое вообще возможно. -Не веришь? -Нет, конечно. -Все, завтра едем к тебе! Галя не услышала ничего от Риты и удивленно оторвалась от меню. Рита куда-то напряженно смотрела. -Ты привидение увидела? Галя повернулась и увидела старушку в черных одеждах, которая семенила по улице. -Да вот, знакомую увидела из деревни. Странная она такая, в деревне ее все ненавидят.. Продолжение истории >> Жми на картинку или текст внизу ⬇️
    25 комментариев
    380 классов
    Во-первых, по фэн-шую, надо всегда в туалете крышку опускать. Иначе твои деньги улетят к сoседям снизу. Нет, не какашки в канализацию, а деньги. И к соседям снизу. Во-вторых, это уж не новость давно - трусы красные надо на люстру повесить. Притом, там целый ритуал же: трусы надо купить новые, старые работать не будут, купить их на растущей луне, деньги давать левой рукой, сдачу не брать. Потом прийти дoмой, надеть эти трусы, и потанцевать в них, и постараться прям в танце снять эти трусы, и ногой закинуть на люстру. Не у всех это получается, поэтому можно и просто снять и руками метнуть, но если с ноги получилось - всё. Бабло в дом привалит эшелонами прям. В-третьих, надо купить новый веник. И чтоб он стоял в углу прутьями кверху. Не дай Боже его вниз перевернуть. Опять все твои капиталы уйдут к соседям снизу. Это - основные постулаты. Дальше уже мелочи типа визуализации. Нарисовать на ватмане горшок с золотом, в центр приклеить своё фото, а вокруг него - всяческие блага, типа новой шубы, машины, квартиры, и мужика. На мужике нужно нарисовать толстую барсетку, набитую деньгами. Потому что на кой мужик без денег-то сдался? Ватман нyжно повесить на восточной стене спальни, и ждать, когда всё это визуализируется и придёт к тебе само. В кошельке нужно носить сухой лавровый листик - это к изобилию. Никогда нельзя покупать зажигалки красного цвета - это к неминуемому разорению. Никогда денег не будет, хоть паши как лошадь на трёх работах. Потрясти мелочью в окно в полнолуние - это само собой. А ещё хорошо помогают заговоры на деньги. Их много, но работают не все. Деньги нужно уводить оттуда, где они есть. Например, у соседей снизу. Для этого надо прийти к соседям, посмотреть на потолок, и сказать какой-то там заговор про то, что типа пусть всё ваше баблище пeрейдёт ко мне, а то живёте как-то жирно, в Анапу отдыхать ездите, диван у вас велюровый, кота своего Вискасом кормите, а не мойвой. Сразу видно: у вас денег лишних дофига. Из последнего - новая фишка щас: к роддому ходить с кошельком, и ждать когда там младенчик закричит. Как закричал - доставай мошну, тряси ею, как маракасами, и кричи заговор про "Как этот младенчик народился, так чтоб и денежки у меня нарождались, во имя Отца и сына и Святого духа". Говорят, прям верное средство. Вернейшее. Дeньжищи сразу так и прут. То кто-то номером ошибётся, и по ошибке на твой телефон сто рублей кинет, то в шкафу разбираться начнёшь - и в старой сумке найдёшь 16 рублей мелочью, то у себя на странице сделаешь репост записи "СПА-массаж в Мытищах бесплатно", и выигрываешь!!! И всё это звучит так заманчиво и убедительно, что даже я как-то раз повелась на волшебство и халяву, и пострадала за жадность. Мне сказали, что если ты на улице денежку нaшла, орлом кверху - то её надо поднять, это к деньгам.Я нашла такую денежку в метро, на выходе из турникетов. Сначала уже вышла, а потом нашла. Обрадовалась, наклонилась, и тут же с двух сторон по ушам получила от турникета-то. Аж уши хрустнули. С тех пор в халяву не верю. Предпочитаю худо-бедно работать как-то. Но, блин, каждый раз выходя из туалета - oпускаю крышку!! И как-то неосознанно недолюбливаю своих соседей снизу, хотя они милейшие люди. А знакомая моя недавно с инкассатором познакомилась. Так что есть, есть что-то во всех этих феншуях и визуализациях-то! Только нужно верить и ждaть. Ну, или не верить и работать. Автор: Лидия Раевская ____________________________________ Еще больше историй из жизни - в нашей группе. Подписывайтесь, чтобы не потерять 💝 Выбор наших читателей >> Чтобы узнать Жми на картинку или текст внизу ⬇️
    9 комментариев
    173 класса
    Рейс перенесли, и я спокойно вернулся домой. За тридцать лет мотания по стране я привык ко всему. К вокзальным сквознякам, к гостиничным подушкам, пахнущим хлоркой, к ожиданию в залах вылета, где время тянется, словно старая жевательная резинка. Я владел небольшой сетью автомастерских и складом запчастей в пригороде. Дело было семейным, нажитым потом и мазутом. Ольга, моя жена, вела бухгалтерию, а я мотался по регионам, договаривался о поставках, нюхал шиномонтажную гарь и решал проблемы с нерадивыми менеджерами. В тот день всё шло по накатанной колее. Два дня переговоров в соседнем областном центре, подписанный контракт на крупную партию аккумуляторов и ощущение приятной усталости от хорошо сделанной работы. В аэропорту я даже позволил себе купить в дьюти-фри маленький флакон духов для Ольги. Тот самый, с запахом ландыша, который она любила, но считала слишком дорогим для повседневности. Я прошёл регистрацию, сдал небольшой чемодан с инструментами и уже сидел в кресле у выхода на посадку, потягивая остывший чай из бумажного стаканчика, когда металлический голос диспетчера объявил об отмене рейса. Техническая неисправность воздушного судна. Вылет переносится на десять утра следующего дня. Первой мыслью было чертыхнуться и пойти искать гостиницу. Но затем я взглянул в окно, за которым моросил мелкий осенний дождь, и представил, как проведу вечер в безликом номере, глядя в потолок и слушая гул кондиционера. Мысль о доме, о нашем старом саде, о скрипучей калитке и о горячем борще показалась в сотню раз милее. «Зачем сидеть в бетонной коробке, — подумал я, застёгивая куртку. — Дом ведь недалеко, всего час на автобусе до конечной. Будет им сюрприз». Я представил, как удивится Ольга, когда я войду на кухню. Как залает Барс, наш старый пёс, и как Юлька, дочь, всплеснёт руками, причитая, что не успела навести красоту. Артём, сын, скорее всего, даже не оторвётся от своего ноутбука, буркнув что-то вроде «О, батя, здоров». Обычные, тёплые домашние радости. Я сдал билет и вышел под навес автобусной остановки. Автобус пришёл почти пустой. Я сел у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрел, как за мокрыми разводами проплывают огни пригорода. На душе было спокойно и немного щемяще. В последнее время я чувствовал, что дом стал какой-то тихой гаванью, куда я возвращался, чтобы набраться сил перед новым рывком. Мне казалось, что я знаю о своей семье всё. Каждую трещинку на потолке, каждый звук половиц, каждую интонацию жены. Я ошибался. Чудовищно ошибался. На нашей улице горели фонари. Обычно к этому часу жизнь здесь затихала, светились лишь окна кухонь да изредка лаяли собаки. Но сегодня, подходя к знакомому забору из красного кирпича, я услышал не тишину, а громкую, ритмичную музыку. Из окон нашей гостиной лился яркий, почти праздничный свет, и сквозь неплотно задёрнутые шторы я видел мелькающие тени. «Может, у Артёма гости, — предположил я, замедляя шаг. — Или Юля подруг позвала. Странно, что Ольга не предупредила. Обычно она звонит, если затевается что-то шумное». Я нащупал в кармане брелок с ключами. Холодный металл привычно лёг в ладонь. Я уже протянул руку к замку калитки, но вдруг замер. Где-то за углом дома, со стороны собачьей будки, раздался звук. Тихий, сдавленный, похожий на всхлип ребёнка или на подвывание раненого зверя. Я прислушался. Музыка гремела, но сквозь неё пробивался этот тонкий, пронзительный звук, от которого у меня мгновенно похолодели пальцы. Плакали. Кто-то плакал навзрыд, пытаясь заглушить рыдания рукой. Я тихо, стараясь не греметь замком, отворил калитку и ступил на бетонную дорожку двора. И тут же заметил вторую странность. Барс, наш пёс, который даже на звук чужого шага за три метра от забора поднимал оглушительный лай, сейчас молчал. Его не было слышно совсем. Я обогнул угол дома, стараясь держаться в тени старой яблони. Картина, которую я увидел, навсегда отпечаталась в моей памяти. У собачьей будки, на низкой деревянной ступеньке, сидела моя жена Ольга. На ней была моя старая кофта на молнии, та самая, с протёртыми локтями, которую я хотел выбросить прошлой осенью, но Ольга сказала, что в ней удобно возиться в саду. Она сидела, сгорбившись, уткнувшись лицом в ладони, и плечи её мелко, судорожно дрожали. Рядом с ней, прижавшись боком к её ноге, лежал Барс. Старый пёс положил тяжёлую седую морду ей на колени и тихо, жалобно скулил, перебирая во сне лапами, словно пытался бежать от какой-то собачьей беды. В свете тусклой лампочки над входом в гараж я разглядел, что волосы у Ольги растрёпаны, а плечи ссутулены так, будто на них легла неподъёмная тяжесть. — Оля, — выдохнул я, и собственный голос показался мне чужим, хриплым. Жена вздрогнула всем телом, словно от удара электрическим током. Она резко подняла голову. В её глазах, красных и опухших от слёз, плескалась смесь животного ужаса и недоверия. Она смотрела на меня так, будто увидела привидение. — Коля… — прошептала она сорванным голосом. — Ты… ты же должен был улететь. Твой рейс… — Отменили, — сказал я, делая шаг вперёд и протягивая ей руку. — Перенесли на завтра. Техническая неисправность. Я решил не торчать в гостинице и приехал домой. Думал, сюрприз вам сделаю. Ольга ухватилась за мою руку с неожиданной силой, её пальцы были ледяными и дрожали. Она поднялась со ступеньки, качнулась, и я придержал её за плечи. — Оля, что случилось? — спросил я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри уже нарастала тугая, липкая волна тревоги. — Почему ты сидишь здесь в темноте, под дождём? Что с детьми? Артём? Юля? Она сглотнула комок в горле, попыталась вытереть лицо рукавом моей кофты, но слёзы текли снова и снова, оставляя на щеках блестящие дорожки. — Коля, они… там, — она неопределённо махнула головой в сторону освещённых окон дома. — Внутри. И я… я не знала, что ты вернёшься. Я думала, что смогу справиться сама. Я думала, у меня есть время до завтра, чтобы всё обдумать, чтобы решить, как тебе сказать. — Что сказать? Оля, не тяни! — я повысил голос, но тут же осёкся, заметив, как Барс поднял голову и недовольно заворчал, косясь на меня. Ольга судорожно вздохнула и выпалила, глядя куда-то мне за плечо: — Юля привела жениха. Сегодня. Они объявили о помолвке. Я почувствовал, как напряглись желваки на скулах. Помолвка дочери — это радость. Это то, к чему родители готовятся, что обсуждают за семейным ужином. Это не повод рыдать в одиночестве у собачьей будки. — И что же это за жених, что ты плачешь, как на похоронах? — спросил я жёстче, чем хотел. — Наркоман? Уголовник? Женатый? — Хуже, — выдохнула Ольга и зажмурилась, словно от боли. — Коля, его фамилия Клёнов. Илья Клёнов. И когда ты его увидишь… ты поймёшь. У меня внутри что-то оборвалось и полетело в пустоту. Фамилия резанула слух, словно звук разбитого стекла. Клёнов. Эту фамилию я не слышал двадцать лет. Я запретил себе о ней вспоминать. Я вычеркнул её из памяти, как вычёркивают строку из бухгалтерской ведомости, когда хотят скрыть недостачу. — Не может быть, — прошептал я, но ноги уже сами несли меня к крыльцу. Я не стал заходить через веранду. Дёрнул тяжёлую входную дверь и шагнул в прихожую. В нос ударил запах разогретой пиццы и дешёвых свечей с ароматом ванили. Музыка играла уже тише — какой-то медленный блюз, под который обычно танцуют влюблённые пары. Я прошёл по коридору и остановился в проёме гостиной. Посреди комнаты, на ковре, босиком, в лёгком летнем платье, стояла моя дочь Юля. Она улыбалась той самой улыбкой, от которой у меня всегда теплело на сердце — открытой, немного застенчивой, с ямочками на щеках. Её руки лежали на плечах высокого молодого мужчины в светлой рубашке с закатанными рукавами. Артём сидел в углу на диване с гитарой и лениво перебирал струны, изображая аккомпанемент. — Папа! — ахнула Юля, увидев меня. Улыбка мгновенно сменилась растерянностью, а затем тревогой, когда она заметила моё лицо. — Ты же должен был… Мы не ждали… Молодой человек повернулся ко мне лицом. Это был красивый парень. Лет двадцати пяти или чуть старше. Широкие плечи, открытый лоб, светлые, коротко стриженные волосы и очки в тонкой металлической оправе. Он улыбнулся вежливо и немного смущённо, как улыбаются незнакомые люди, оказавшиеся в чужом доме без приглашения хозяина. Он сделал шаг навстречу и поправил очки. Резким, коротким движением большого пальца снизу вверх по переносице. В этот момент мир вокруг меня сузился до размеров игольного ушка. Я перестал слышать музыку. Я перестал видеть дочь. Я видел только этот жест. Этот проклятый, знакомый до дрожи жест, который я наблюдал тысячу раз в прокуренном боксе старого гаража на окраине города двадцать лет назад. Точно так же поправлял очки Павел Клёнов, мой бывший партнёр. Человек, которого я когда-то называл другом. Человек, чью жизнь я сломал ради собственной выгоды. Я перевёл взгляд на его руки. Светлая кожа, сильные пальцы с коротко подстриженными ногтями. И на запястье, выглядывающем из-под манжета, темнело родимое пятно. Маленькое, размером с пятак, но идеально правильной формы полумесяц. Ошибки быть не могло. Передо мной стоял сын Павла Клёнова. И этот сын держал за руку мою дочь. — Здравствуйте, — произнёс парень приятным, хорошо поставленным голосом и протянул мне открытую ладонь. — Илья. Очень рад наконец познакомиться лично. Юля столько о вас рассказывала. Извините, что немного неожиданно. Мы не знали, что вы вернётесь. Я стоял и смотрел на его руку, не в силах пошевелиться. В висках стучала кровь, а в горле пересохло так, будто я наглотался песка. Ольга вошла следом за мной и застыла в дверях, прижав ладонь ко рту. В её глазах застыл страх пополам с мольбой. Артём, ничего не понимая, отложил гитару и удивлённо переводил взгляд с меня на мать. — Пап, ну ты чего? — Юля нервно хихикнула и подошла к Илье, взяв его под локоть. — Поздоровайся. Это Илья. Тот самый, о котором я тебе по телефону рассказывала. Помнишь, я говорила, что познакомилась с инженером из конструкторского бюро? Мы решили, раз уж ты в отъезде, отметить помолвку в узком кругу, а потом уже с тобой торжественно. Я медленно, словно механическая кукла, поднял руку и пожал протянутую ладонь. Рукопожатие у Ильи было крепким, сухим и уверенным. Рука человека, который не боится работы и не привык извиняться за своё существование. Я смотрел в его глаза. Светло-серые, с лёгким прищуром, очень спокойные. Он не отводил взгляда. Он смотрел прямо и открыто. И в его взгляде я не увидел ни тени насмешки, ни скрытой угрозы, ни узнавания. Он не знал. Или делал вид, что не знал. — Прошу к столу, — выдавил я из себя чужим, деревянным голосом. — Раз такое дело… надо отметить. Юля просияла и бросилась меня обнимать, а я продолжал стоять столбом, глядя поверх её плеча на Ольгу. Жена медленно опустилась на стул в прихожей и закрыла лицо руками. Плечи её снова затряслись от беззвучных рыданий. Я всё понял. Ольга знала. Она сразу узнала фамилию и сразу поняла, какая петля затягивается на нашей семье. И она рыдала не от умиления перед помолвкой. Она рыдала от ужаса перед прошлым, которое вломилось в наш дом под видом будущего зятя. Я снова посмотрел на Илью. Тот уже отошёл к Юле, что-то тихо ей говорил, улыбаясь и касаясь её руки. Простой, открытый парень. Ни тени фальши. Но в моей голове билась только одна мысль: «Зачем он здесь? Это совпадение? Или чей-то дьявольски продуманный план возмездия?». Я не верил в совпадения. Особенно в такие. Ужин прошёл словно в густом тумане. Я сидел во главе стола, машинально двигал вилкой по тарелке и почти не слышал, о чём говорят дети. В ушах стоял ровный, низкий гул, как будто где-то далеко работал дизельный генератор. Я смотрел на Илью и не мог заставить себя отвести взгляд. Он сидел напротив, рядом с Юлей. Дочь светилась от счастья, щебетала без умолку, рассказывала, как они познакомились полгода назад на какой-то технической выставке, куда её затащил Артём. Илья работал инженером-конструктором в проектном бюро, проектировал узлы для грузового транспорта. Услышав это, я едва не поперхнулся водой. Грузовой транспорт. Тормозные системы. Словно сама судьба подбросила эту деталь, чтобы я не сомневался ни секунды. Ольга сидела справа от меня, прямая как струна. Она почти не притронулась к еде, только сжимала в пальцах бумажную салфетку, разрывая её на мелкие клочки. Я чувствовал исходящее от неё напряжение, оно било в меня волнами, словно жар от раскалённой печи. Мы прожили вместе тридцать лет, и я знал каждый её жест. Сейчас она была на грани нервного срыва. Артём, единственный, кто оставался в счастливом неведении, травил какие-то байки про институт и подливал Илье домашнего вина из бутылки, которую Ольга достала из погреба специально для этого вечера. Вино было вишнёвое, терпкое, мы делали его вместе прошлым летом. Сейчас оно казалось мне горьким, как полынь. — Пап, ну ты чего молчишь весь вечер? — Юля наконец обратила на меня внимание. В её голосе прозвучала лёгкая обида. — Ты даже не спросил, где мы будем жить, какие у нас планы. Ты всегда говорил, что хочешь знать, кто твой будущий зять. Она улыбнулась и положила ладонь на руку Ильи. Тот мягко накрыл её пальцы своими и посмотрел на меня. Опять этот прямой, спокойный взгляд серых глаз. В них не было ни вызова, ни страха. Только внимание и лёгкое любопытство. — Извини, дочка, — я откашлялся, прочищая горло. Голос прозвучал хрипло, словно я простудился. — Устал с дороги. Сама понимаешь, рейс отменили, добирался на перекладных. Голова немного чугунная. — Я понимаю, — кивнул Илья, приходя мне на помощь. — Перелёты выматывают. Мой отец тоже много ездил по работе, я помню, каким он возвращался домой. При упоминании отца у меня внутри всё сжалось в ледяной ком. Я посмотрел на Илью с новым, острым вниманием. Он сказал это так просто, так буднично, словно речь шла о чём-то обыденном. Может быть, он действительно ничего не знал? Может быть, Павел Клёнов никогда не рассказывал сыну о том, кто стал причиной его падения? — И чем занимался твой отец? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Я заметил, как Ольга замерла, перестав дышать. Илья отпил глоток вина и слегка нахмурился, вспоминая. — У него была небольшая транспортная компания. Грузоперевозки. Но это было очень давно, я был совсем ребёнком. Потом случилась авария, отец получил тяжёлую травму и остался инвалидом. Бизнес пришлось закрыть. Мать ушла от нас, когда мне было десять. Мы остались вдвоём. Юля прижалась к его плечу, сочувственно заглядывая в лицо. Артём перестал жевать и отложил вилку. В гостиной повисла тишина, только дождь барабанил по стеклу веранды. — Мне очень жаль, — произнёс я, чувствуя, как каждое слово царапает горло. — Тяжёлое испытание для ребёнка. — Да, было непросто, — Илья пожал плечами. — Но отец справился. Он удивительный человек. Знаете, потеряв ноги, он не потерял себя. Начал работать удалённо, консультировал по логистике, потом выучился на бухгалтера. Сейчас живёт в небольшом посёлке, разводит пчёл. Говорит, что мёд успокаивает нервы лучше любого лекарства. Он улыбнулся светлой, открытой улыбкой, и в этой улыбке не было ни капли горечи. Только сыновья гордость за отца, сумевшего выкарабкаться из пропасти. Я почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Павел Клёнов, которого я помнил молодым, амбициозным парнем с золотыми руками, теперь инвалид-пчеловод. И в этом был виноват я. Только я. — Удивительный человек, — повторил я глухо, опуская глаза в тарелку. — Редко встретишь такую силу духа. Ольга вдруг резко поднялась со стула, едва не опрокинув бокал. — Я принесу чай, — сказала она сдавленным голосом и почти выбежала на кухню. Юля удивлённо посмотрела ей вслед, но ничего не сказала. Илья тоже проводил Ольгу взглядом, и на его лице мелькнуло мимолётное выражение, которого я не успел разобрать. То ли сочувствие, то ли что-то более сложное. Оставшаяся часть ужина прошла скомканно. Я отвечал односложно, ссылаясь на усталость. Илья, казалось, понимал неловкость момента и не навязывался с разговорами. Он больше общался с Артёмом и Юлей, а я получил возможность молча наблюдать за ним. Он держался очень естественно. Смеялся шуткам, аккуратно пользовался приборами, не чавкал, не разваливался на стуле. Воспитанный парень. Чувствовалась хорошая школа. Если это была игра, то он играл безупречно. Когда часы пробили десять, Илья засобирался домой. Жил он, как выяснилось, на другом конце города, в съёмной квартире, и до неё было добираться не меньше часа. — Я вызову такси, — сказал он, доставая телефон. — Какое такси в нашем районе вечером? — махнул рукой Артём. — Ждать будешь до утра. Переночуй у нас, диван в гостиной свободный. Юля радостно закивала, поддержав брата. Илья посмотрел на меня, ожидая решения. — Конечно, оставайтесь, — произнёс я деревянным голосом, понимая, что не могу отказать при дочери. — Места хватит. Ольга, дай гостю чистое постельное бельё. Ольга, вернувшаяся из кухни с подносом чашек, молча кивнула. Лицо у неё было бледное, под глазами залегли тёмные круги, но она держалась. Когда Юля и Артём ушли наверх, а Илья отправился в ванную комнату, мы с женой остались на кухне вдвоём. Она стояла у окна, обхватив себя руками за плечи, и смотрела на мокрый сад, залитый светом уличного фонаря. — Ты уверена, что он не знает? — спросил я шёпотом, подойдя к ней сзади. Ольга вздрогнула, но не обернулась. — Я не знаю, Коля. Я ничего не знаю. Когда Юля впервые назвала его фамилию, я чуть не потеряла сознание. Я хотела сразу тебе позвонить, но потом подумала, что, может быть, это просто совпадение. Мало ли Клёновых на свете. А сегодня, когда он пришёл и я увидела его лицо… Он очень похож на отца. Очень. Она замолчала, а потом добавила едва слышно: — Я боюсь, Коля. Мне страшно. Не за себя, за Юлю. Она влюблена по уши. Если он узнает правду… Если он пришёл, чтобы отомстить… — Я не позволю никому разрушить нашу семью, — сказал я твёрдо, хотя внутри всё дрожало. — Завтра я поговорю с ним. Наедине. И всё выясню. Ольга резко повернулась ко мне, и в её глазах я увидел отчаяние. Продолжение истории >> Жми на картинку или текст внизу ⬇️
    1 комментарий
    6 классов
    Острый запах талого снега и прелой хвои всегда возвращал Павла в тот день. Февраль в Крыму — это не зима, это затянувшийся, промозглый депрессивный эпизод осени. Небо цвета дешёвого цинка давило на верхушки кипарисов, а ветер с моря приносил не свежесть, а липкую сырость, пробиравшую до костей даже сквозь тяжёлое кашемировое пальто. Павел ненавидел это место. Старое городское кладбище, втиснутое между новостройками и объездной дорогой, казалось ему огромной чёрной дырой, высасывающей жизнь. Но сегодня было пятое число. Пять лет. Он стоял у надгробия из чёрного габбро. Лаконично, дорого, мёртво. Анна Воропаева. 1988–2019. Фотография под стеклом ловила скудный свет: Аня улыбалась, чуть прищурив глаза, — тот самый взгляд, которым она смотрела на него за секунду до того, как визг тормозов оборвал всё. Павел не принёс цветов. Она ненавидела срезанные цветы, называла их «красивыми трупами». Он просто стоял, засунув руки в карманы, и чувствовал, как внутри разрастается привычная, ледяная немота. Пять лет он винил себя. Пять лет он жил на автопилоте, выстраивая бизнес-империю, чтобы просто не думать. Чтобы не помнить её крик. Ветки старого дуба над головой скрипнули. Ветер усилился, швырнув в лицо горсть ледяной крупы. Павел вздрогнул, стряхивая оцепенение, и уже собирался уходить, когда периферийным зрением уловил движение у соседней могилы. Там, в густой тени старого склепа, прямо на грязном, подтаявшем снегу, кто-то лежал. Павел сделал шаг, другой. Сначала показалось — бродячая собака. Но нет. Это был ребёнок. Мальчик, на вид лет шести-семи, сжавшийся в плотный комок. На нём была старая куртка не по размеру и рваные джинсы. Он лежал ничком, уткнувшись лицом в ладони, и плечи его мелко дрожали. Не от плача — от пронизывающего холода. — Эй, малый, — Павел окликнул его, голос прозвучал неестественно громко в кладбищенской тишине. Мальчик не шелохнулся. Павел подошёл ближе, почти вплотную. Сердце резанула странная, забытая тревога. Он опустился на одно колено, пачкая дорогое пальто в грязи. — Ты живой? Слышишь меня? Худая, грязная ладошка отделилась от лица. На Павла посмотрели огромные, тёмные глаза. В них не было страха. В них была такая бездонная, взрослая усталость, что у Павла перехватило дыхание. — Прости, мама… — прошептал мальчик посиневшими губами. Голос был едва слышен, как шелест сухой листвы. — Я не хотел. Сильно не хотел. Павел замер. Адреналин ударил в виски. «Прости, мама…» На чьей могиле он лежит? Глаза мальчика закрылись, голова бессильно опустилась на снег. Из ослабевших пальцев выпал какой-то прямоугольник. Павел поднял его. Это была фотография. Старая, чуть потертая по краям, ламинированная. Мир вокруг Павла качнулся и рухнул. С фотокарточки на него смотрела Аня. Это был снимок, который он сделал сам. Прага, Карлов мост, их медовый месяц. Она смеётся, ветер растрепал её волосы. Эта фотография стояла у него на рабочем столе. Дома. В сейфе. — Откуда… Откуда это у тебя?! — Павел схватил мальчика за плечи, встряхнул. Голос сорвался на хрип. Ему хотелось кричать, требовать ответов, но ребёнок был без сознания. Его тело было пугающе лёгким и ледяным. Не думая, Павел подхватил мальчика на руки. Оставил Аню, оставил чёрный камень, февраля и ненависть. Сейчас существовал только этот тепловой контур в его руках, который медленно остывал. В машине он врубил печку на полную. Мальчик, которого он закутал в своё пальто, лежал на заднем сиденье, тяжело и прерывисто дыша. Павел гнал по трассе, игнорируя камеры. В голове царил хаос. Аня. Сын. «Прости, мама». Это бред. Этого не может быть. У Ани не было детей. У них не могло быть детей, врачи были единогласны. Но Prague, Карлов мост, Анин смех. Эту фотографию никто не видел, кроме него. Дома, в огромной, стерильно чистой квартире, которая всегда казалась Павлу залом ожидания, он уложил мальчика на диван. Стянул с него мокрую, грязную одежду. Тело ребёнка было покрыто старыми синяками и ссадинами. Мальчик бредил, что-то шептал про «тётю Валю» и «голодно». Павел вызвал своего частного врача. Пётр Ильич приехал быстро. Осмотрел, сделал укол, поставил капельницу. — Истощение, сильное переохлаждение, — резюмировал врач, вытирая руки. — Синяки… скажем так, не от игры в футбол. Мальчишку били, Паша. И долго недокармливали. Что это за ребёнок? — Я не знаю, Петя. Я нашёл его на кладбище. У него… у него была Анина фотография. Пётр Ильич посмотрел на друга поверх очков. Тяжело вздохнул. — Ты уверен, что это Анина? Может, похожа? Павел достал ламинированный снимок из кармана. Мост. Прага. Аня. Врач долго смотрел на фото, потом на спящего мальчика. — Глаза, — тихо сказал Пётр Ильич. — Глаза у него её. И твои. Смесь странная, но… Ты сделай тест ДНК, Паша. На всякий случай. Чтобы с ума не сойти... Продолжение истории >> Жми на картинку или текст внизу ⬇️
    1 комментарий
    15 классов
    — Ты сверлишь взглядом солонку уже минут десять, — Вадим, его партнер по бизнесу, невозмутимо отрезал кусок стейка. Вилка чуть скрипнула по фарфору. — Опять поставщики сроки срывают? Борис ослабил узел галстука. В зале играл тихий джаз, за соседними столиками сидели ухоженные люди, обсуждали инвестиции и курорты. Все было ровным. Идеальным. И до тошноты скучным. — Поставщики тут ни при чем, — Борис подался вперед. — Наследник. Мне нужен сын, Вадим. Дед строил склады, отец расширял автопарк, я вывел компанию в лидеры рынка. Кому это передать? Вадим перестал жевать. — У тебя есть Ксения. Девчонке двадцать, она на финансовом учится. — Ксюша — это Ксюша. Я люблю дочь. Но наш бизнес — это грязь, фуры, суды и жесткие переговоры. Ей там просто не выжить. Нужен парень. — Ты застрял в прошлом веке, — Вадим отпил из бокала. — Из-за этого упрямства Инна от тебя и ушла полтора года назад. Нашел бы способ помириться с женой, вместо того чтобы искать инкубатор. — Инне без меня лучше, — отрезал Борис. — Я ей все нервы вымотал. Он обвел взглядом зал. За столиком у окна сидела девушка с идеальной укладкой, томно потягивая напиток и поглядывая на Бориса поверх смартфона. Все эти женщины были одинаковыми. Они знали правила игры, знали, как улыбаться и сколько стоят его часы. — Знаешь, — голос Бориса вдруг стал ровным, но Вадим напрягся, узнав эту интонацию. — Я устал просчитывать риски. Устал от выверенных лиц и фальшивых улыбок. Хочу случайности. — Боря, не дури. Борис кивнул на массивные стеклянные двери ресторана. Заведение находилось на первом этаже исторического здания, вход вел прямо с шумной улицы. За окном хлестал ледяной ноябрьский ливень. — Спорим? — Борис усмехнулся. — Я женюсь на первой, кто войдет в этот зал! Кем бы она ни была. Вадим поперхнулся куском мяса. — Ты с ума сошел. А если зайдет бабка с тележкой? — Значит, буду жить с мудрой пенсионеркой. — Прекращай, это уже... Двери автоматического тамбура с тихим шипением разъехались в стороны. Мужчины замерли. На пороге стояла женщина. С полы ее выцветшего, на два размера большего пуховика на дорогой керамогранит стекала грязная вода. На голове — растянутая серая шапка. В руках она судорожно сжимала плотный полиэтиленовый пакет. Женщина часто дышала, затравленно озираясь на золотые люстры и бархатные портьеры. Видимо, просто нырнула в первые попавшиеся светящиеся двери, чтобы укрыться от стены дождя, и не ожидала, куда попадет. — Ничего себе... — выдохнул Вадим. — Это же женщина с улицы. Где хостес? К женщине уже летел администратор в строгом костюме. Его лицо пошло красными пятнами. Стул Бориса с противным звуком проехался по паркету. — Стоять! — рявкнул он на весь зал. Разговоры за соседними столиками разом стихли. Борис в несколько широких шагов пересек расстояние до входа. Женщина попятилась к дверям. Под ее глазами залегли глубокие синие тени, губы были обветрены до трещин. От нее тянуло сыростью и старой, давно не стиранной тканью. — Добрый вечер, — Борис остановился в шаге от нее, стараясь говорить мягко. — Меня зовут Борис. Вы поужинаете со мной? Она перевела взгляд с его лица на свои грязные ботинки, вокруг которых уже натекла лужа. — Я... дождь просто... — ее голос сорвался на сиплый шепот. — Извините, я уйду сейчас. — Вы никуда не пойдете в такой ливень, — он осторожно взял ее за локоть. Рукава пуховика были насквозь мокрыми. — Как вас зовут? — Зоя. — Пройдемте к столу, Зоя. Утро Инны началось со звонка дочери. Инна стояла на кухне своей просторной квартиры, замешивая тесто для сырников. Последний год она руководила небольшой сетью пекарен и наконец-то чувствовала себя на своем месте. — Мам, ты новости открывала? — голос Ксении в трубке дрожал то ли от смеха, то ли от возмущения. — Папа там совсем с катушек слетел. Инна вытерла руки о полотенце и смахнула уведомление на экране планшета. Заголовок местного новостного портала гласил: «Владелец логистической империи ужинает с бездомной в премиум-ресторане». Ниже было мутное фото, снятое кем-то из-за соседнего столика: Борис наливает чай женщине в нелепой шапке. Инна тяжело вздохнула. — Опять его заносит. Лишь бы Ксюш, тебя это не касалось в университете. В это же время в огромном двухуровневом пентхаусе Бориса было непривычно тихо. Зоя сидела на краешке дизайнерского дивана, боясь опереться на спинку. Домработница выдала ей чистый махровый халат и спортивные штаны. После горячего душа Зоя выглядела иначе — обычная, очень уставшая женщина лет сорока. Борис поставил на стеклянный столик перед ней кружку с чаем. — Выпейте. Согреетесь. Зоя двумя руками вцепилась в кружку, обжигая ладони, но не делая ни глотка. — Зачем я здесь? — она смотрела на свои стертые ногти. — Вы поспорили на меня? Я видела, как тот мужчина за столом смеялся. Борис сел в кресло напротив. — Я не спорил на вас. Я дал слово самому себе. Зоя, я хочу предложить вам сделку. Она подняла глаза. Во взгляде мелькнул застарелый, привычный страх. — Я не... я таким не занимаюсь. У меня квартиру брат двоюродный отнял четыре года назад, я на вокзалах ночую, полы мою в бизнес-центре по ночам. Но я не продаюсь. — Вы меня не дослушали, — Борис потер лоб. Ситуация казалась ему все более странной, но отступать он не привык. — Мне нужна встряска. Рядом со мной одни лицемеры. Я предлагаю вам месяц пожить здесь. В гостевой комнате. Я обеспечу вас всем необходимым. Если через месяц вы решите, что этот мир не для вас — я куплю вам небольшую студию на окраине и мы разойдемся. Согласны? Зоя долго смотрела на пар исходящий от чая. — Студию? Настоящую? С замком на двери? — Настоящую. — Хорошо. Я останусь на месяц. Через три дня Инна решительным шагом вошла в приемную бывшего мужа. Секретарь попыталась ее остановить, но Инна просто толкнула тяжелую дверь кабинета. — Борис, ты в своем уме? — начала она с порога. — У Ксюши сессия, а ей однокурсники статьи скидывают, где ее отец с женщинами из ночлежки время проводит! Борис сидел за столом, просматривая документы. В углу кабинета, на небольшом диванчике для гостей, сидела Зоя. На ней были простые темные джинсы и объемный свитер крупной вязки. Инна осеклась. Она ожидала увидеть хитрую аферистку с бегающими глазами, но эта женщина выглядела так, словно извинялась за сам факт своего существования. — Инна, мы все обсудили при разводе. Моя личная жизнь тебя не касается, — спокойно ответил Борис. — Оставьте нас, — обратилась Инна к Зое, проигнорировав бывшего мужа. Зоя вопросительно посмотрела на Бориса, тот коротко кивнул, и она поспешно вышла в коридор. — Ты что творишь? — Инна понизила голос. — Ты же доведешь ее. Она не игрушка, Боря. Ей помощь нужна, чтобы в себя прийти, отойти от всего этого, а ты ее в свой аквариум с акулами тащишь. — Я даю ей шанс. — Ты тешишь свое эго! Выйдя из кабинета, Инна увидела Зою. Та стояла у окна, нервно перебирая край свитера. Инна подошла ближе. Вблизи стали видны глубокие морщинки в уголках глаз и шрамик на подбородке. — Он вас просто не заметит и сломает, — тихо сказала Инна. — Борис живет графиками, планами и своими амбициями. — Знаю, — так же тихо ответила Зоя. — Но там, на улице, мне бы просто не выжить зимой. Мне нужен этот месяц. Инна вздохнула. Достала из сумочки визитку. — Возьмите. Если станет совсем плохо или он начнет давить — звоните. Следующие две недели Зоя пыталась вписаться в новую реальность. Борис нанял ей стилистов, парикмахеров. Ее водили по закрытым примерочным, где девушки с пластиковыми улыбками натягивали на нее кашемир и шелк. Зое было ужасно неуютно, словно она была в чужой шкуре. Олег, новый мужчина Инны, врач, слушал рассказы Инны об этой ситуации за ужином и хмурился. — Зачем ты туда лезешь, Инна? Это причуды твоего бывшего. У нас своя жизнь. — Я не могу просто смотреть, Олег. Она же как живая мишень среди них. Кульминация наступила на открытии нового логистического хаба. Борис решил официально появиться с Зоей. Вечер проходил в арендованном лофте. Официанты разносили закуски. Зоя стояла в потрясающем изумрудном платье. Корсет стягивал ребра, туфли на каблуках казались колодками. Она держала бокал с яблочным соком и смотрела в пол. К Борису то и дело подходили партнеры. — Боря, ну ты даешь, — хохотнул один из подрядчиков, тучный мужчина с красным лицом, бесцеремонно разглядывая Зою с ног до головы. — Слышал историю. Экзотика! Как она, в быту-то? Приучил к столовым приборам? Борис натянуто улыбнулся. — Иван, давай по делу. — Да я что, я ничего. Просто забавная она у тебя. Молчит все время. Зоя почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Она не была здесь человеком. Она была трофеем. Диковинной зверушкой, которую подобрали на потеху публике. Она поставила нетронутый бокал на поднос проходящего мимо официанта и направилась к выходу. Борис догнал ее уже на парковке. — Зоя! Куда вы? Она обернулась. Ветер трепал ее уложенные волосы. — Я ухожу, Борис. Месяц еще не прошел, но с меня хватит. — Что случилось? Тот идиот Иван? Я разорву с ним контракт завтра же! — Дело не в Иване. Дело в вас, — Зоя обхватила себя руками за голые плечи. — Вы одели меня в шелк, поселили в пентхаус, но вы не видите во мне человека. Для вас я — проект. Доказательство того, что вы можете всё. Вытащить с самого дна, отмыть, причесать. Я не хочу быть вашим проектом. Мне холодно в вашем мире. — Зоя, подождите. Я обещал вам квартиру... — Оставьте себе, — она стянула с ног туфли и босиком пошла по холодному асфальту к выходу с парковки. Этой же ночью Борис сидел в своем темном кабинете. Он смотрел на пустой диванчик, где еще недавно сидела Зоя. Слова про «проект» оказались горькой правдой. Он всегда всё контролировал. И жену, и дочь, и бизнес. Он попытался проконтролировать даже случайность — и проиграл. Прошел год. Осень выдалась на редкость теплой. Инна и Олег гуляли по парку. Навстречу им шла Ксения, оживленно рассказывая что-то по телефону. Увидев мать, она махнула рукой и сбросила вызов. — Мам, представляешь, отец звонил. — Опять требовал отчет по оценкам? — Инна улыбнулась. — Нет! Спросил, как я себя чувствую из-за этого завала по учебе. Сказал, чтобы я не гнала лошадей и отдыхала. Его словно подменили. В это же время на другом конце города, в спальном районе, Борис остановил свой внедорожник у неприметного кирпичного здания. На вывеске значилось: «Социальная прачечная и пункт обогрева». Он зашел внутрь. Там пахло хозяйственным мылом и горячим хлебом. За стойкой стояла Зоя. На ней были обычные джинсы и хлопковая рубашка. Волосы собраны в простой хвост. Она что-то объясняла пожилому мужчине в потертой куртке. Увидев Бориса, она на секунду замерла, а затем спокойно кивнула. — Добрый день, Борис. — Здравствуй, Зоя. — Он подошел к стойке. Огляделся. — Значит, вот на что ты потратила те деньги, которые я перевел тебе на счет? — Вы же обещали студию, — она чуть улыбнулась. — Я решила, что студия мне одной не нужна. А это место нужно многим. Они не стали парой. И Борис не нашел себе ту самую идеальную женщину, которая родила бы ему наследника. Но та ночная встреча в ресторане перевернула всё. Борис перестал искать продолжение себя в ком-то другом и впервые начал разбираться в себе самом. Инна нашла покой с Олегом, отпустив постоянную тревогу за бывшего мужа. А Зоя просто вернулась к жизни. Не в дорогое жилье, а туда, где могла чувствовать себя на своем месте и делать то, что считала правильным. Иногда обстоятельства сталкивают нас с людьми с самого дна только для того, чтобы показать: на дне находимся мы сами. И нужно иметь смелость, чтобы оттолкнуться и всплыть. Автор: Картины жизни ____________________________________ Еще больше историй из жизни - в нашей группе. Подписывайтесь, чтобы не потерять 💝 Выбор наших читателей >> Чтобы узнать Жми на картинку или текст внизу ⬇️
    1 комментарий
    10 классов
    Я работаю кассиром в магазине. Вчера, в конце смены, из-за усталости допустила ошибку. Молодой человек приобрел шоколадку за 190 рублей и рассчитался пятисот рублевой купюрой. Не подумав, я выдала ему сдачу, предположив, что он расплатился пятитысячнoй. Он спешил и что-то говорил про машину, но я не запомнила точнo. Он забрал деньги, не пересчитав. Когда я осoзнала свою оплошность, егo уже не былo. Я расстроилась и приготовилась вoзместить убыток из своегo кармана. Но через 20 минут он вернулся и отдaл деньги, сказaв, что заметил ошибку только домa. Я благодарнa этому человеку за чeстность и благородство. Покa есть такие люди, наш мир остaется светлым! ❤ Из Сети ____________________________________ Уважаемые читатели, не пропустите новые публикации 💖 Станьте участником нашей группы, нажав Подписаться
    55 комментариев
    1.2K классов
    Она присмотрелась – Заверзев. Это был её ученик Заверзев. Бывший ученик. Она тяжело забралась на высокую подножку и села рядом. Водитель как-то резко дёрнул передачу и грузовик мотнул пассажирку. – Повезло мне с тобой! Я к мужу ходила. Дежурить оставили на вторые сутки, вот относила поесть. Хоть и далеко, но пошла, как оставить без еды-то ... Как поживаете, Саш? Как семья? – Хорошо всё! Обеспечиваю. Дом вот ремонтирую. Светка второго родила, знаете, чай. – Да, слышала, конечно. Как назвали? – Федькой. Как отца Светкиного. Любила она его. – Да, хороший был мужчина, его многие добрым словом поминают. И Свету, дочку, любил очень. Саша покосился на свою бывшую учительницу. Это намёк? Мол отец любил, а он, муж, не балует. Зинаиду Петровну Александр не любил. Казалось, и теперь она пытается его поучать, как тогда, в школе. Но теперь-то зачем? Теперь он сам уже глава семьи, и сам разберётся и с семьёй своей, и с женой. В школе Сашка так и не доучился. В седьмом классе понесло его в какую-то неимоверную бунтовщину. Он портил нервы немолодой уже матери, учителям и даже подрался с физруком, когда тот встал между дерущимися в кровь мальчишками, одним из которых был Сашка. Сашка был так зол, что драка закончилось для физрука больницей, переломом. Немалую роль в этой истории сыграла и Зинаида. Она была классной у них, и Сашка её ненавидел за то, что вставала не на его сторону, что читала нотации и считала его оболтусом. А когда вылетел из школы возненавидел ещё больше. Отправили его тогда в специнтернат – в суровую жизнь для таких, как он. Как раз вот стараниями Зинаиды, как казалось ему, и отправили. Там с ними не церемонились. Он ревел, грыз подушку ночами и думал. Но именно там Сашка научился настоящему труду, понял, что дальнейшая жизнь в его руках. Или по наклонной, или ... И теперь он гордился. Назло вот таким вот Зинаидам жил ничуть не хуже благополучно закончивших школу ровесников и учившихся дальше. Они ещё учились, когда он уже начал вкалывать. И женился рано и ни на ком-то, а на Светке – на первой ученице школы, отличнице и медалистке. Тогда надо было всем доказать, что и девушка у него будет лучшая! Ох, он и старался! Поджидал Светку из школы, задаривал цветами, катал на мопеде. В общем, очаровывал, как мог. Она влюбилась. В её юной жизни и не было ничего подобного. Когда её отец узнал об этом, началась война. Тогда они были похожи на Ромео и Джульетту. Страсти накалились до такой степени, что Света практически назло отцу ушла к Саше. В конце концов их уже вынужденно женили, родился первенец. Сашка загордился страшно. Теперь Светка – его женщина, его жена. Сам он был единственным поздним сыном. Мать болела и уже совсем не тянула привычное хозяйство. Все взвалилось на Светку. Дорога пылила, а Сашка припоминал ... В доме пахло щами, свежей сосной и ещё чем-то из кастрюли для поросят. Ещё были живы Светкины родители и его мать. Как-то ушли они один за другим года за два. Маленький первенец Матвейка плакал, а Светка стояла перед ним, пытаясь успокоить. Её косынка съехала с головы и висела за спиной, клетчатая юбка вытянута с одного бока, руки устало опущены. Видно было, что она устала, но ведь и он устает – работая водителем на лесоучастке. – Чего это продавать телку? Не будем! И двух подержим, дело выгодное! – говорил Сашка уже на пороге. – Да не потяну я, Саш! Дитё маленькое ещё, устаю я. И так хозяйства полон двор. – Все тянут и ничего. И ты потянешь. Книжки только свои поменьше читай! – он нахлобучил серую заячью шапку и, хлопнув дверью, вышел, обдав жену холодным воздухом. Все устают, но это не значит, что хозяйство надо распродавать. Глупости это! Светка смирилась и тянула. И вот вроде всё хорошо, хозяйство разрасталось, дом ремонтировался, а чувствовал Сашка, что не то что-то с женой. То застанет её глядящей в окно, и ведь не конкретно на что-то, а куда-то вдаль, то вдруг начнёт она рассказывать повесть, услышанную по радио, и так, взахлёб, как будто сама ее прожила. А потом думает и молчит. Иногда, чтоб порадовать, в такие моменты он покупал ей подарки. То туфли привёз моднячие, то джинсы самые что ни на есть современные. Она примеряет, но вот ведь напасть – не радуется. Так, поблагодарит для приличия, а глаза тусклые. И что бабе надо? Грузовик, захватывая ухабы, подъезжал к селу. – Я вот что сказать хотела, Саш. Свете бы учиться надо дальше. В вуз бы поступить заочно. Голова у неё уж больно светлая. – Ооо, насмешили, – Сашка деланно улыбался, – Светлая! На то она и Светка. Баба и есть баба, пусть с мужем живёт и детей вон рожает. Что эта ваша учёба даёт? Я тут на днях Димку Афонова встретил в городе – голь перекатная, в общаге живёт, зарплата – нуль. Поговорили. Инженеришко! А я вот всегда лишнюю денежку за баранкой сделаю. Да и хозяйство, свиней продадим ... Ну, сами понимаете. Дом вон ремонтирую. Он помолчал, молчала и Зинаида. – Да и что Вам за дело-то до нас! – Сашка злился, – Получше других живём. Хватит уж учить! Научили, спасибо! Сами разберемся, не маленькие. Они уже подъезжали. Сашка помнил, где жила Зинаида, но принципиально не стал заворачивать в её проулок. Остановил грузовик на дороге. – Верно, не маленькие, – уже на выходе сказала Зинаида, – Разберётесь. Коли счастья семейного хочет человек, коли любит, то и понимает. Ведь когда человек счастлив? Когда любимый его человек рядом счастлив тоже. А иначе несчастный либо уйдет, либо усохнет рядом. Она попрощалась. Продолжение >>Здесь 
    1 комментарий
    9 классов
    - А мы сейчас постоянно ругаемся. Дня не было, чтобы прошел без ругани! - Там вы три года женаты, - веско заметила Даша, - это обычный кризис трех лет. Ребенка надо рожать! - Вот только ребенка мне и не хватает! А так у меня полный букет! – воскликнула Юля. - Тогда я тебя не понимаю, - ответила Даша. - Да Вася отца своего парализованного к нам приволок! Этот старый д ... с повышенным давлением в свои пятьдесят семь лет полез на даче крышу латать. Возомнил себя птичкой! - Как ты можешь так говорить? – Даша отшатнулась. – Где твое уважение к старшему, тем более, к отцу твоего мужа? - Закончилось! Совсем закончилось! И уважение, и терпение, и все остальное! - Юля! - Даша, я понимаю, что свекру нужен уход, но почему я должна за ним ухаживать? - Опять не поняла, Вася на тебя отца сгрузил? – Даша нахмурилась. - Нет, только когда он уходит в ночную, тогда просит за отцом присмотреть, а так все сам делает. - Вообще тебя не понимаю, - растерялась Даша. - Да в квартире находиться невозможно! Постоянная вонь от лекарств, мочи… - Юля сморщилась, - не знаю, запах болезни и старости. Дышать невозможно, сколько не проветривай. А Вася еще постоянно приглашает медицинских работников, чтобы процедуры его отцу делали. Массаж, гимнастика… Будто это поможет! - А есть надежда, что он встанет? – спросила Даша. - Вася верит, я – нет, - твердо ответила Юля. *** - Вася, что это? – вместо приветствия крикнула Юля, переступив порог. - Простыня, - ответил Вася усталым голосом. - Я вижу, что это простыня, - ответила Юля, - почему она в коридоре висит? - Потому что на балконе нет места, - ответил Вася. – Я тут гвоздик вбил, там вбил, веревочку натянул. А ходить она не мешает. - Офигеть! – воскликнула Юля. – Мы теперь по всему дому будет загаженные простыни развешивать? - Юля, не начинай! – Вася повысил голос. – Простыня выстирана, она чистая. Высохнет на балконе, я перевешу туда. - Ты мне еще над головой что-нибудь из этого подвесь! Трусы, например! - Юля, я прошу тебя по-человечески, не надо закатывать скандал! - Так я бы и не закатывала, если бы нормально жили! Вася, мы молодая семья! Слышишь? Молодая! Нам жить надо! Жизни радоваться! О ребенке подумать! А о чем мы можем тут подумать? Ароматы, как в общественном туалете, отец твой парализованный, простыни висят по всему дому! - А что ты предлагаешь? На улицу его выкинуть? – возмутился Вася. – Это же все-таки мой родной отец, а не дальний родственник или случайный прохожий! - Вася, ну подумай сам, как бы ты не старался, все равно ты не сможешь за ним ухаживать нормально! Потому и воняет в доме, а ты все время уставший. Надо доверить его специалистам в профильном заведении. И ему там будет лучше, и для них это бременем не будет. - Предлагаешь отца завезти в хо.спи.с? Ум.ира.ть отправить? – Вася посмотрел на жену с презрением. - Ни в коем случае! – ответила Юля. – Там врачи, персонал, лекарства, уход. Если бы с моей мамой такое случилось, я бы даже думать не стала! Что я могу, человек, который в этом ничего не понимает, и квалифицированный специалист? Конечно, маме моей было бы лучше, если бы за ней ухаживал профессионал. - Юля, я не считаю эту идею хорошей, - ответил Вася, - даже приемлемой. Мой отец меня вырастил, заботился обо мне, воспитывал. А когда ему понадобилась помощь, я не имею права его бросать! - Да никто не говорит, чтобы его бросить, - Юля снижала накал страстей, переходя к увещеванию, - папе твоему там лучше будет. А ты сможешь к нему приезжать. А мы спокойно заживем. Ребенка заведем. Вась! Ребеночка! Маленького, красивенького! Нашего! Она прильнула к мужу, еле сдерживая рвотные позывы. Его одежда, да и он сам пропитался запахом болезни, лекарств и экскрементов. - Вася! – донеслось из комнаты Андрея Леонидовича. Юля сразу же отстранилась: - Иди! – холодно сказала она. – Только не вздумай его поить на ночь! Мне простыни менять ночью не улыбается! - Я подгузник ему одену, - ответил Вася, поразившись такой переменой голоса и настроения супруги. - А мне подгузники ему менять? – Юля прищурилась. - Нет, - ответил Вася, выходя их кухни, - до утра хватит. Юлю передернуло, и она отвернулась к окну. Сразу же форточку открыла. *** - Сынок, - сказал Андрей Леонидович, когда Вася вошел в комнату, - ты бы не ругался с женой-то. Может, права она? Сдал бы ты меня куда-нибудь. А вы и жить начали. Я же вижу, что всю жизнь вам порчу! - Перестань, пап. Это она несерьезно говорила. Устала просто. - Так и ты ж уставший весь, я же вижу. И круги под глазами, да и похудел. - Ох, папа, кости бы целыми были, а мясо нарастет! – Вася бодрился и подбадривал отца. - Вася, помирись с Юлей. Я ж помру, ты тогда один останешься. А человеку всегда кто-то рядом нужен. Оно и трудности переносить легче и с печалями справляться. Помирись и не ругайся больше. А мне, может быть, на самом деле лучше будет, если я с твоей шеи слезу. - Пап, да что ты заладил! Мне не сложно, да и совесть не позволит никуда тебя сдать! - Сынок, тебя я понимаю, ты сыновний долг отдаешь, а Юля не обязана страдать. Она замуж выходила за работящего мужика, с которым жизнь в радость будет. А получила того же мужика, да в придачу инвалида лежачего. И не мужика она своего видит, а сиделку при больном родителе. Ты что ж думаешь, такого будущего она хотела? - Пап, это непредвиденные обстоятельства, - возразил Вася, - не все наперед предугадать можно. - Предугадать – нет, а изменить можно, - Андрей Леонидович тяжело вздохнул. – Уйдет она от тебя. А я, получается, виноватым буду! - Ну, захочет уходить, так пусть уходит. Держать мне ее что ли? Жен, как и мужей, может быть много. А родители – они одни на всю жизнь! А если их бросать по прихоти жены, так что я за сын получается? А? Пап? Пар.ши.вы.й сын, а и человек такой же. Ты ж меня не таким воспитывал! *** ...>>ОТКРЫТЬ ПОЛНОСТЬЮ 
    2 комментария
    22 класса
    А началось всё за полгода до этого вечера. Аркадий Львович, отец Ильи, всегда был человеком закрытым и жестким. После ухода из жизни его супруги прошло четыре года. Огромный загородный особняк с колоннами и лепниной стоял полупустым. Свёкор общался с нами редко, в основном по праздникам, а всё свободное время посвящал своей коллекции старинных хронометров и часов. Поэтому новость о его скорой женитьбе прозвучала совершенно неожиданно. — Илья, я встретил женщину, — голос свёкра в телефонной трубке звучал ровно, без эмоций. — В эту пятницу жду вас на ужин. Будем знакомиться. Илья тогда долго молчал, глядя в окно нашей спальни. — Ему шестьдесят семь, Вера. Какая женитьба? — он потер переносицу. — Последние годы он даже на советы директоров не ездил, всё из дома решал. — Может, ему просто тяжело одному? — я подошла и обняла мужа за плечи. — Большой дом, тишина. Давай не будем делать выводы заранее. Я работала реставратором старинных механизмов. Моя крошечная мастерская в центре города пахла машинным маслом, латунью и специальной пастой для полировки. За три дня до того самого ужина колокольчик над входной дверью звякнул. На пороге стояла эффектная брюнетка. Дорогое бежевое пальто, брендовая сумка, идеальная укладка. Но всё это великолепие портил тяжелый, удушливый шлейф восточного парфюма. — Добрый день. Мне сказали, вы лучший специалист по старинным хронометрам, — произнесла она. Голос был поставленным, грудным. — Я ищу одну редкость. Золотой брегет конца восемнадцатого века, с лунным календарем. Я оторвалась от микроскопа. Упомянутая вещь была мне прекрасно знакома. Это была гордость коллекции моего свёкра. Я много раз просила Аркадия Львовича позволить мне просто почистить механизм этого брегета, убрать вековую пыль с шестеренок, но он категорически отказывался выносить его из своего кабинета. — Такие вещи находятся в частных руках, — спокойно ответила я, протирая руки салеткой. — Они не появляются на открытом рынке. — Всё можно достать, если знать слабости владельца, — женщина чуть склонила голову набок. На меня посмотрели абсолютно холодные, расчетливые глаза. — Говорят, этот хронометр пылится у одного старика в пригороде. Она походила по мастерской, задала еще пару пустых вопросов и ушла. А у меня осталось липкое чувство тревоги. В пятницу мы приехали в особняк. Дом сиял освещением, на подъездной дорожке стояли дорогие машины. Аркадий Львович встретил нас в холле. Он заметно постройнел, сменил привычный твидовый пиджак на стильный костюм. А рядом с ним стояла та самая посетительница из моей мастерской. — Знакомьтесь, дети. Это Диана. Моя будущая жена. Илья замер на полуслове. Он изменился в лице, его руки крепко вцепились в подарочный пакет. — Диана? — глухо переспросил он. — Здравствуй, Илюша. Как тесен мир, правда? — она ослепительно улыбнулась, но в глазах мелькнула откровенная насмешка. За ужином я не могла проглотить ни куска, медленно собирая картину происходящего. Диана училась с моим мужем на одном факультете архитектуры. Она была из глубокой провинции, жила в общежитии и буквально преследовала Илью. Он был перспективным парнем из состоятельной семьи, и она вцепилась в него мертвой хваткой. Когда Илья познакомился со мной — обычной студенткой реставрационного училища — и мы начали встречаться, Диана устроила безобразный скандал прямо возле кафедры, кричала, что всё равно заберет свое. Прошло десять лет. Из угловатой девчонки в дешевом свитере она превратилась в идеальную женщину с обложки. Виниры, аккуратный нос, сделанные скулы. Она вылепила из себя приманку для очень состоятельных мужчин. И ее целью стал отец Ильи. На обратном пути в машине мы ругались. — Илья, ты слепой? Она приходила ко мне выпытывать про отцовскую коллекцию! Она целенаправленно искала к нему подход! — я говорила громко, не сдерживая эмоций. — Вера, прекрати! — он с силой хлопнул ладонью по рулю. — Отец не мальчик. У них жесткий брачный контракт. Она не претендует на недвижимость и акции. Ему с ней хорошо, он ожил. Зачем ты лезешь? — Потому что она ненавидит нас! Ты не видел, как она смотрела? — Ты просто ревнуешь к ее внешности и статусу, — бросил муж, сворачивая на нашу улицу. Эти слова стали для меня тяжелым испытанием. Я замолчала, отвернувшись к окну. С того вечера между нами появилась невидимая трещина. Диана начала виртуозно ею пользоваться. Она звонила Илье по вечерам, просила помочь с выбором подарка для отца, советовалась по мелочам. Я слышала, как она сладким голосом жаловалась, что я с ней холодна, что я, видимо, слишком меркантильна и переживаю за наследство. Илья слушал, кивал, а потом всё чаще придирался ко мне по бытовым пустякам. Кульминация наступила в конце ноября. Аркадий Львович пригласил нас на ужин. ...>>ОТКРЫТЬ ПОЛНОСТЬЮ 
    1 комментарий
    17 классов
    Да, день– как день. Выходной. Работала она на пенсии сутки через трое – дежурила в частной поликлинике, отвечая на звонки клиентов и ведя записи. А сегодня... Что сегодня? Конечно, приготовить и дойти до старой уже мамы – ежедневный ритуал. Если быть честной – изрядно надоевший, вызывающий вздохи и закатывание глаз. Дойти – два двора. Не проблема... Приготовить – не проблема тоже. Тем более у мамы есть ещё вчерашний борщ и выпечка. А вот пятый мамин этаж без лифта ... Ох! И ещё вызывали вздохи мамины жалобы. Выслушивать мамины рассказы о стадиях, этапах, пиках развития болевых ощущений то тут, то там, было тоскливо. Эти рассказы не требовали решений, потому что множественные диагнозы, поставленные врачами, были мамой тыщу раз переосмысленны, переформатированы и вновь заявлены с примесями, дополнениями и модификациями из жизненного опыта соседок и советов всезнающей Елены Малышевой. Советы дочери опровергались, как советы человека несведущего, недалёкого в знаниях именно той нужной матери медицины и непонимающего всей сути ее болезней. И это несмотря на то, что Ирина проработала операционной медсестрой серьезной клиники около сорока лет. – Чё ты там понимаешь! Какой скальпель подавать? Ну, да ладно! День как день. И в магазин надо... По пути к маме и заскочит. Она поставила мусорный пакет в прихожую, подошла к зеркалу, чтоб подкраситься чуток. Для женщины за шестьдесят выглядела она вполне молодо –лёгкие гусиные лапки у глаз, вот и все морщинки. Зато миловидное лицо, короткая стрижка светло- пепельных волос и крупные серьги. Ну разве еще чуток, совсем чуток опавшие щеки. "Хлеба ржаного маме надо взять и масла сливочного," – думала про себя, обводя губы карандашом, когда в дверь позвонили. Подъезд у них был оборудован домофоном. Кто мог позвонить вот так? Соседка тетя Соня. Ира иногда приглашала ее на чай. Ирина прямо с помадой в руках шагнула к двери, распахнула ее. Перед ней стояла русоволосая девушка с хвостом, в полосатой футболке , длинной темной кофте и джинсах, с рюкзаком за спиной. Это уж потом Ирина все вспомнила. А сейчас увидела она только лицо девушки и младенца в коричневом одеяле у нее на руках. Глаза –суженные, напряженные скулы, глубокий вдох, шаг к ней вплотную, сунутый свёрток и короткое: – Эт Вам! Ира ребенка взяла по инерции – помада в руках. Почувствовала тяжесть, опустила глаза... Господи, это же ребенок! А когда глаза подняла, девушка уже спускалась. Ирина шагнула на площадку следом, не понимая ещё – зачем ей дали подержать ребенка? – Это ребенок Игоря, а мне учиться надо ... , – ножки девушки быстро стучали по ступеням вниз. Дверь внизу хлопнула. И всё... Ирина ещё постояла на площадке, подождала, надеясь, что девушка вот-вот вернется. Потом шагнула в прихожую, посмотрела на пакет и почему-то подумала: "Не забыть бы мусор, когда пойдет к маме." В прихожей стоял и чужой пакет. Она даже не заметила, когда девушка его поставила. А уж потом. Потом охолонуло! Ох, ты Господи! Это ж... Это живой ребенок! И что она там сказала? Ребенок Игоря? Она точно сказала – Игоря? Ирина, держа ребенка на руках, зашла в комнату, опустилась на диван. Ну да, девушка определенно сказала – Игоря. Боже, какого Игоря? Сын у Ирины был единственный– звали его Лев. Семьянин, двое внуков у Ирины, и живут они с женой в Краснодаре, а Ирина здесь– в Ростове-на-Дону. Муж Иры умер пять лет назад и звали его Виктор. Ничего непонятно... И тут у Ирины на руках зашевелилось. Ох ты! Она быстро положила ребенка на диван, развернула одеяло: бежевый трикотажный костюмчик, милый малюсенький ребенок с пустышкой в виде лягушки. Ему не больше месяца. – Ну-ну. Ма-аленький! – она погладила дитя, ребенок зачмокал губками и опять задремал. Ирина решила, что ответы на вопросы – в пакете. Но там – две бутылочки, банка со смесью, упаковка памперсов и одежка для ребенка. Все ещё был какой-то процесс ожидания. Вот сейчас в дверь позвонят, девушка вернется, заберёт ребенка, извинится, и день будет как день: мусор, магазин, мама... Ирина даже закончила макияж, подходила к окну, высматривая девушку. Да где ж она? И что это за безобразие! Через некоторое время забеспокоился ребенок. Ирина стояла над ним, как неумеха. Это же не ее ребенок, так стоит ли его вообще раздевать, кормить? Она же не имеет права – крутилось в голове. Она опять и опять подходила к окну. Ждала... Но все ж костюмчик пришлось снять. Под ним – ползунки, распашонка. Девочка. Только сейчас на Ирину начал спускаться страх ответственности. Она вдруг осознала все произошедшее: девочку ей подкинули! Игорь... Игорь... А вдруг...! Сын Ирины погулять любил. Сколько ругала она его за то, что девчонок меняет. Было дело и домой приводил – просто беда. Но все это было до женитьбы, в далёком прошлом. Казалось, в браке он счастлив. Да, немного замотан проблемами своего бизнеса и семьи, но сейчас все молодые семьи начинают с этого. А в последнее время стало им легче – погасили ипотеку, приобрели новый автомобиль, подросли дети ... – Да ты моя хоро-ошая. Ну-ну, не плачь, сейчас сменим трусики. Господи! Что же это? Малышку эту бросила родная мать? В голове ещё не укладывалось произошедшее, но руки вспоминали: она довольно ловко сменила памперс, натянула те же ползуночки, подхватила попискивающую девочку на руки и отправилась на кухню – надо было приготовить смесь. Тут раздался звонок. Ирина одной рукой с трудом справилась. – Ты чего долго трубку не берешь? – звонила мама. – Да так. Че, мам, хотела? – Ты в магазине уже? – Еще нет. – Я б знаешь чего хотела? – Ну, говори, мам. Не гадать же. – Груш. Только не тех, которые ты последний раз брала, а тех, которые в предпоследний. – Хорошо, мам. – А ты помнишь, какие брала? – Вспомню. – Они такие с тоненькой верхушкой и бочком темно-красным. Вот вкусные. Только смотри, чтоб мягкие. А не те последние. Те плохие были. Они... Девочка на руках возилась, кукожилась и попискивала. – Хорошо, мам... Я поняла. – Что там у тебя? – Телевизор. – Нет, я ее жду, а она – телевизор... Выключай и иди уже. Хлеб разберут! Ирина отключила телефон, покачала девчушку, почитала на банке способ приготовления смеси. Нет, надо же что-то с этим делать! Лев! "Сейчас конец мая. Это значит..." Ирина считала месяцы. Точно! В августе он был в командировке в Пятигорске. Назвался Игорем? Неужели опустился до такой лжи? Хотя, если это был временный флирт, вполне возможно. Парнем бы так и сделал. А сейчас может только ей, матери, кажется он вполне состоявшимся положительным мужчиной. А там – кто его знает. Капнула на руку – горячо, сунула бутылку под струю холодной воды. Левая рука уже устала держать девочку. Да, отвыкла она от малышей. Бывало и девять кило на руках таскала, а тут... Что ж она делает? Наверное, надо звонить на 112. Но сомнения мешали. А если это ребенок Лёвы? Она внимательно посмотрела на девочку. Да, вроде сходство со Стешей есть, с внучкой. И что тогда? Тогда скандал, Света такое ему не простит. А дети? Ох, даже думать об этом было страшно. – Держи, малышка. Ух, умница... Девочка сосала, смачно чмокая, прикрывала глазки от удовольствия. Ира даже засмотрелась и умилилась. Прелесть какая! Видать, соскучилась она по малышам. Когда девочка уснула, Ирина аккуратно, стараясь не разбудить, положила ее на диван, ушла на кухню и набрала номер сына. Но номер был не доступен. Вот беда... И Ира приняла решение – не спешить. Очень не хотелось подводить сына. А ещё она надеялась, что девушка одумается и вернётся. Не похожа она на элемент асоциальный. Обычная худенькая девочка, похожая на студентку. Вот только ... Маме говорить об этом не следовало. Охов и ахов, долгих разговоров, страшных предположений, леденящих душу предостережений слушать не хотелось. Ирина набрала телефон Стаса, старшего внука, и узнала, что папа уехал прокладывать какие-то свои газовые трубы в непонятный приграничный район, где нет связи. И лишь послезавтра будет дома. Но маме он звонит вечерами, и все у него хорошо. –Ох, Стас, могли б и меня в известность ставить! – поворчала Ирина. Хотя... Понимала, что сын по работе разъезжает постоянно, и докладывать ей о своих передвижениях уж точно не будет. Но сейчас так нужно было поговорить с ним, оттого и злилась. Она позвонила невестке Светлане, попросила передать, чтоб вечером Лева набрал и ее. – Что-то случилось? Может передать что? – спросила Света. – Нет, просто буду очень ждать его звонка. Пожалуйста, Свет... Света обещала. – Мам, я ногу вывихнула, не приду сегодня, –следом врала она матери по телефону, – Но борщ у тебя есть, хлеба тоже хватит... Мама охала, задавала вопросы, грозилась прийти к ней ( вот только пятый этаж), волновалась и раз пять перезванивала. А Ирина после этого звонка, расслабилась, стащила белые брюки, переоделась в домашнее платье, уселась рядом с девочкой и, глядя на нее, начала рассуждать уже без спешки. Нет, вероятно, разум ее был зашторен, когда взяла она эту девочку. Впрочем, и у порога детей оставляют. Могло быть и так. Что же мешает ей сейчас заявить в полицию, сбыть девочку с рук? Ну, во первых, страх за сына, хоть и не Игорь он. Вдруг, и правда, его это ребенок. Обманул девушку, гульнул, назвался другим именем. Во-вторых, очень не хотелось сейчас ехать в полицию, пускаться в объяснения и описания. А в третьих, что-то смущало и в думах о самой девушке. Взгляд ее так и стоял перед глазами: взгляд матери, решившейся на такой поступок, смесь грани отчаяния, злобы и уверенности в своей правоте. Но посоветоваться с кем-то было нужно. А с кем, если не с давней подругой? – Вик, ты сейчас в ужас придёшь. Мне ребенка подкинули... Виктория в ужас не пришла, начала рассуждать, как Шерлок Холмс, обещала после работы быть у нее. – Без паники, Ирка, разберемся! Главное –не наломать дров. – Думаешь не звонить в полицию? – Погоди чуток. Надо Игоря найти. – Господи, Вика, какого Игоря? – Отца ребенка. У вас в подъезде нет Игорей? – У нас? Да откуда ж я знаю, больше полусотни квартир, девять этажей. Думаешь, она перепутала квартиру? – Как вариант. Но может и Лев напортачил. Свяжись с ним. Весь день до вечера прошел в заботах о девочке. Ирина полезла в интернет вспомнить интервалы кормления, но наткнулась на массу советов по взращиванию малыша и начала претворять их в жизнь. Она сделала массаж, заставила опорожниться, искупала и смазала детским кремом, и даже спела песенку. – Ну, как нога? А завтра не придёшь? – звонила мама. Но Ирина была уверена, что до завтра вопрос решится, обещала завтра у матери быть. Виктория приехала после работы и начала следствие. Она тщательно отсмотрела вещи девочки и направилась по соседям. О ребенке не рассказывала, плела о каком-то письме Игорю и... – Есть! – жизнерадостно хлопнула дверью. – Да тише ты! Уснула малышка только что. – Ааа, такие маленькие нормально спят, заглянула она в комнату, – но девочка проснулась, заплакала, – А я нашла! – теперь зачем-то прошептала Виктория. Оказалось, у них на шестом этаже, в этом же правом холле проживает Игорь, по всем параметрам подходящий на роль отца малышки. – Вот я уверена, что она просто перепутала этаж, – радостно и возбуждённо шептала Виктория, – Пошли! – Куда? – Как куда? Выяснять. К Игорю этому, – решительно заявила Вика. – Ну, а если пойдет в отказ? – Поднадавим и расколем. – Вик, ну глупо же. Явимся такие, а он пальцем у виска покрутит. Скажет, совсем тетки спятили. – Я не поняла: ты правду выяснить хочешь или... Ира хотела. Девочку укачали. Лифтом пользоваться не стали, тихонько поднялись к нужной квартире, позвонили. – Хто? – голос старческий. – Нам бы Игоря, – через дверь ответила Вика. Дверь открыла маленькая сутулая старушка, посмотрела на них сердито, а потом повернулась и пошла в глубь квартиры: – Ихорь! Ихорь! Опять к тебе пришли... Виктория смело шагнула в темную прихожую, Ира осталась за порогом. Из комнаты вышел парень немного помятого вида, небольшого роста, коренастый, с бородкой. – Здравствуйте, Вы насчёт планшета? – Планшета? Нет, мы по другому вопросу. Здравствуйте. Понимаете, вот у Ирины Ваш ребенок случайно оказался. Зависла пауза, он переводил глаза с одной на другую. – Ребенок? – глаза у парня лезли на лоб, – Это не мой. – А чей? У вас в подъезде Вы единственный Игорь, – напирала Виктория. – Так у меня нет детей, – мотал головой парень, ничего не понимая. – Ну, это ещё доказать надо. Ей по ошибке ребенка принесли, квартиры перепутали, мы так думаем. – Да постой ты, Вик, – Ирина гораздо меньше Виктории была уверена, что перед ними – отец девочки, – Я объясню: я с четвертого этажа, сегодня утром какая-то девушка принесла и оставила мне ребенка, совсем малышку-девочку. Сказала, что это ребенок Игоря, и убежала прочь. Вот мы и решили, что перепутала она квартиру. Никаких Игорей у меня нет, понимаете? – А при чем тут я? –показал на грудь себе парень. – Не хотите признать ребенка, да? – сердилась Виктория. – Какого ребенка? – тормозил он. – Как какого? Пойдёмте с нами, покажем, – звала Вика. – Скажите, у Вас точно не было девушки, ну, или связи в конце прошлого лета? – мягче уже спрашивала Ирина. – Связи? А... Нет, не было. Мне интернет-связи хватает. Но... Да нет, вы с кем-то меня путаете, – приходил он в себя, – Как хоть девушку-то звать? – Я не знаю. Она забыла представиться, – загрустила Ира, – Простите нас, мы, наверное, ошиблись. Ирина потянула Викторию за руку. Они начали спускаться. – Постойте. Может я могу помочь? Я – блогер и айтишник. Мы можем... , – глаза его заблестели, – Ой, а мы можем классный пост сделать: разыскивается мать. Или... отец. Фото ребенка, предполагаемый возраст... – Нет-нет. Спасибо, – махала руками Ирина, она всё ещё грешила на сына, да и по закону – надо звонить на 112, а не посты выкладывать. – Жаль, – расстроился парень, – Ну, все же, если потребуется такого рода помощь, обращайтесь. Я почти всегда дома. Я дома работаю. – Вот молодежь! – качала головой Вика, – И на работу им заходить не надо. Как думаешь, не врёт? – Нет. Видно же – гений какой-нить компьютерный, домосед. Не похож на ловеласа. Звонка от сына Ира так и не дождалась, он был недоступен, набрала номер невестки: – Ой, я забыла, мам! Совсем закружилась. Тут, то у Стешки бассейн, то у Стаса проблема – представляешь, завтра форма на футбол нужна, а он мне только сегодня сказал. Моталась по объявлениям, а тут и Лёва как раз позвонил. День такой! Если б знала невестка, какой у нее сегодня день! "Всё, завтра же позвоню в полицию!" Но как только легла, закрыла глаза: опять перед ней возник этот образ девушки: безысходность, страх и надежда во взгляде. Что ждёт девчушку, если позвонит она завтра в полицию? Ночь была ужасной. Ирина просыпалась от каждого звука со стороны ребенка, ходила с ней на руках по комнате, разводила смесь. А под утро они обе уснули. Разбудил ее звонок мамы. – Как нога? Придёшь? Она посмотрела за окно, потом на ребенка: – Приду. – Так, груш купи, а ещё... В конце концов детям нужно гулять. Сотворила из шарфа накидку-люльку на шею, с каким-то истинным материнским наслаждением переодела девочку. Одежка, кстати, у девчушки была практически новая, симпатичная. Они направились в магазин. И даже понравилось ходить по магазину вот так – уже не в одиночестве. Вот только ... пятый этаж. – Что это? – мать хлопала глазами. – Не что, а кто. Держи продукты, – протянула пакеты и прошла в зал, чтоб положить малышку и упасть самой. – Откуда? – Да, Надя Семёнова попросила повозиться с внучкой. В парикмахерской сидит, а я вот с ней, буквально на часок. – А нога как же? – Прошла-а. И обе любовались малышкой. И не было сегодня тоскливых рассказов о стадиях, этапах и пиках развития болевых ощущений. – Ты смотри! Ты смотри, как за палец хватает. Ух ты! А как зовут-то ее? – Не спросила. Всего ж на час взяла. Вот и не спросила. – Эх ты! Как же без имени-то ребенка брать? – упрекала мама и качала головой. И Ирина на полном серьёзе шла домой и мысленно выбирала девочке имя. Зачем? Непонятно. Но так хотелось угадать, как же назвала ее мать? А дома вдруг смс – абонент в доступе! Сын! Она уселась на кушетку, прямо с девочкой на руках и тут же набрала Лёвку. – Что-о? Мам, ты чего? Я же женат, – ошарашенно ответил он после ее сумбурного рассказа. – Но ведь ребенка принесли именно мне, понимаешь? Я и подумала, а вдруг Игорь – это ты... – Мам, я – Лев. Ты меня сама так назвала. Это ошибка какая-то. Срочно звони в полицию. Хочешь, я сам позвоню. – Нет-нет. Я сама. Просто... она голодная, мы гуляли, а я свежую смесь взяла. Я сейчас... – Мам! В полицию! Ты с ума сошла! Я уже волнуюсь за тебя ... – Ну, что ты, – взяла она себя в руки, – Просто надумала тут всего, да и девочка такая... такая, знаешь, хорошенькая. – Вот надо было Петькиного сына тебе тогда на квартиру определить. Что-то не нравишься ты мне. – Глупости! Сегодня же все решу. Не волнуйся. Мне тут Вика помогает. – Не сегодня, а сейчас. Звони, мам! Но Ирина сына не послушала. Малышка ее проголодалась, да и памперс надо сменить. Столько дел! Вот уж все сделает, потом отзвонится Виктории, и ... Ох! Сдать девочку придется. И куда ее? Наверное, в детскую поликлинику определят. Засунут в инфекционку. Интересно, в какую? В силу своей профессии Ирина знала больницы, она начала перебирать варианты, предполагать и убеждаться, что лучше, чем у нее – девочке нигде не будет. Но ... Завтра ей заступать на сутки – это раз. А два – дело это уголовное, вот так держать чужого ребенка, никому не доложив ... Тут сын прав. Она вздохнула и начала управляться с малышкой. Она устала, но все же... какие хорошие и насыщенные у нее дни! Глаза у них закрылись почти одновременно: на последних глотках смеси. На высокой подушке и руке Ирины уснула девочка. И так приятно было спать рядом с сытым этим теплым комочком тоже. Их разбудил настойчивый звонок. Ира аккуратно убрала руку из-под девочки, глянула в глазок и оцепенела. Открыла дверь. – Где она? Куда Вы ее сдали? Почему не сказали сразу? На пороге стояла, держась за косяк, та самая непутёвая мамаша, девушка, оставившая ей ребенка. Глаза бегающие, перепуганные, в одной майке и шортах, несмотря на прохладу. Она тяжело дышала, как от быстрого бега, волосы разметались по плечам. – Что не сказала сразу? – Ирина ещё не проснулась до конца. – Что это не Вы, – выпалила девушка уверенно. – Наверное, потому что это я, – подняла брови Ирина, – А ещё Вы очень быстро ускакали. – Ну, ладно. Вы же знаете где она, да? Знаете? – и в глазах такая мольба. Глаза кричали: "Вы не можете не знать! Знайте, умоляю, знайте!" Ирина шагнула назад. – Пройдите. Девушка шагнула, в надежде услышать спасительный адрес местонахождения дочки, и бежать дальше на ее поиски. Она смотрела в глаза Ирины, ждала. – Она здесь, – ответила Ирина напряжённо. – Где? Мне конкретно надо. Вы знаете где она конкретно? – Конкретно – на кровати. Спит. Ирина махнула рукой, позвала девушку в спальню и указала на девчушку. Та шла нерешительно, не понимая, зачем ее зовут. А увидев дочку, вытаращила глаза, шагнула, наклонилась. И вдруг села на прикроватный коврик и зарыдала. Рыдала она навзрыд, острые плечи ходили ходуном, пришлось поднять ее, отпаивать водой и каплями, а потом и чаем на кухне. – Ешь, давай. Шоколад вот откуси, а то ещё и упадешь тут у меня, – Ирина все ж была медиком, знала, как помочь. Прорываясь сквозь паузы всхлипов гостьи, Ирина уж пояснила, что никуда о ребенке она не сообщала. – А я уже думала, лишат меня материнства. Ууу... Спасибооо... Я перепуталаа ... После перекуса и чая все ж смогла рассказать. Звали девушку Юля, а малышку – Элечка. История банальная, как жизнь. А ум у Юли совсем девичий, да простят феминистки, зелёный, молодой, как лист салата. Оказалась она студенткой медицинского колледжа, который заканчивала и Ирина. Только в те годы это было медучилище. Родом Юля – из села далёкого района Ростовской области. В общем, любовь случилась в нее прошлым летом. Жениться обещал ростовский парень Игорь, студент местного вуза. Была она в двадцать первой квартире один лишь раз. С Игорем была. И от ребенка поначалу он не отказывался, много чего обещал. Например, обещал, что мама его с ребенком поможет. А после Нового года вдруг просто исчез. Телефон заблокирован. Она, конечно, знала, что учиться он в ДГТУ, знала его данные. Запереживала. Образ любимого был соткан из эффектов, она не верила, что он ее бросил. Направилась туда, нашла сокурсников и узнала, что перевелся Игорь на такую же специальность в Питерский вуз. Ни телефона, ни адреса его никто не знал. Ну, или ей не сказали. А дома в родном поселке отец и неродная мать. Мачеха б ничего, поохала б, да оттаяла. А отец шлюхой обозвал, из дома практически выгнал и сказал, что больше помогать деньгами ей не будет. Так и осталась девчонка беременная в общей комнате общежития. Совсем чуток деньгами помогала тетка, сестра родной матери. Но и она содержать студентку не могла. А Юля училась, старалась. Стать медиком – мечта детства. Игорь вскоре определился в интернет-сети. Юля ему писала, и он даже порой отвечал, но потом удалял всё с чатов, закрывался от общения, о ребенке слышать не желал. Родила Юля здесь, в Ростове. Обратно в общежитие – нельзя, пожила недели две у подруги. Очень хотела сдать сессию, чтоб перейти на курс последний. Училась она хорошо. Но судьба она такая: предостерегает, намекает, дает знаки. А потом у нее кончается терпение, и она – как даст в лоб! И все свалилось в одночасье: и подруга с квартиры попросила съехать, и деньги кончились, и на экзамен пойти нет возможности – ребенок на руках, к тому же возник на многочисленных интернет-фото образ соперницы в обнимку с предателем Игорем. Вот и вспомнила она обещания Игоря –мама поможет. Нашло окаменевшее бесчувствие, ноги понесли в двадцать первую квартиру. Она сунула ребенка, бежала до автобуса бегом, умываясь слезами, никого вокруг не замечая. Весь вечер зубрила предмет, стараясь не думать о дочке. Ночь не спала, плакала. А утром написала ему в каких-то комментариях. Дескать, ребенка заберу, но после сессии. Вот тут-то и выяснилось, что ни о каком ребенке от матери он не слышал. Она так и помчалась– в чем была – испугалась. Думала, ребенка временно родной бабушке отдала, а оказалось – в чужие руки. Она просто перепутала дом. Ее Игорь жил в однотипной девятиэтажке, соседнем дворе, двадцать первой квартире. – А я же его маму на фотографиях видела. Она, ну, точно такая же, как Вы. И стрижка, и ... Божечки, что же я наделала! – она закрывалась ладонями, опять плечи ее ходили ходуном. – Знаешь как говорят: наивысшая глупость — создать шедевр и отказаться от авторства. Я вот все думала об этом. Смотрела на дочку твою и думала: какая ж мать могла от этого шедевра отказаться? Так что хорошо, что ты вернулась. Куда ты теперь? Понесешь в квартиру Игоря, его матери? – Неее, – замотала головой Юля, – Я за день этот чуть с ума не сошла. Ночью не спала, все руками Элю ищу, да и грудь болит. Хватит с меня. В общагу пока пойду, а там видно будет, – она втянула носом, –Я подвела Вас, наверное. Вы тоже натерпелись, да? – Ну, если честно, да. Я ведь о сыне подумала. А у него семья. Испуга-алась... А ещё мы с подругой должны перед соседом извиниться. О-ой, – Ирина схватилась за лицо, рассмеялась, – Наворочали мы дел! Она рассказала о визите к соседу Игорю в красках. Даже плачущая гостья заулыбалась. – Вот ведь. Досталось мужчине ни за что. Мне неловко, – Юля поднялась, – Давайте я схожу, попрошу прощения и скажу, что все нормально, ошиблась просто. – Да куда ты пойдешь? Вон глаза какие опухшие. И вообще, Юль. Оставайся сегодня у меня. Я одна живу. Да и... Сын давно говорит о квартирантах. Вот и переезжай. – К Вам? Да нет. Нет у меня денег, чтоб квартиру снимать. Уж потерпят меня и в общаге. Я с Элей и в коридор уйду, если что, чтоб девчонкам не мешать. Экзамены же. А там уж... К тётке поеду. Чай, не выгонит, – взгляд ее застыл, видно, что сама она не уверена ни в чем. – Ты останешься, Юль. Хотя б на месяц этот. А там видно будет. Когда у тебя экзамен? – Послезавтра. Но ... – Вот и хорошо, пошли-ка в спальню. Юля присела в широкое кресло, а Ирина доставала одеяло, белье, ходила по спальне и уговаривала. – Завтра я работаю. А ты тут с Элечкой занимайся и готовься. Сегодня за вещами и учебниками сходи. В холодильнике найдешь чего... А Элечка сейчас много спит. И я вот смесь свежую ей купила. Ой, ты ж грудью можешь ... Ирина посмотрела на Юлю –девушка спала. А рядом на койке спала ее дочка. – Вик, привет..., – старалась говорить потише в трубку, – Нет, не Левкина. Звонил он. И не соседа... Послушай ты! У меня она. Спит. Ага... вернулась. Гнать? Нет, дорогая моя, я ее оставлю... Да, не кричи ты! Как же хорошо, Вик, что не позвонила я в полицию! *** Молоко не пропало. Сессия была сдана на "хорошо" и "отлично". К маме Ирины теперь чаще бегала Юля. Пятый этаж... И, о чудо! Советы Юли мама слушала и выполняла беспрекословно. – Она же со свежими знаниями. Умная девушка! После сессии вышла она на работу. Ирина по старым связям нашла ей дежурства на скорой. Умная девушка частенько советовалась с Ириной – медицина ее действительно увлекала. А сосед Игорь вдруг понял, что его бабушке просто необходим курс лечения. Делала уколы Юлечка. А осенью и вовсе поднялась с вещами и Элечкой она на два этажа выше, дабы лечить бабулю Игоря, а ещё лечить свое горькое разочарование в вечной любви и переписывать жизненный сценарий аккуратным почерком набело. *** Те, кто должны быть рядом в нашей жизни — будут🙏 Автор: Рассеянный хореограф ... ____________________________________ Еще больше историй из жизни - в нашей группе. Подписывайтесь, чтобы не потерять 💝
    34 комментария
    651 класс
Фильтр
ВсёУвлечения
lichnayais

Личная История

ДУШЕВНЫЕ ИСТОРИИ
ДУШЕВНЫЕ ИСТОРИИ
Врачи проводили обследование и советовали деду Алексею меньше работать, заканчивать с огородом. - 5395298355592
Врачи проводили обследование и советовали деду Алексею меньше работать, заканчивать с огородом. - 5395298355592

Врачи проводили обследование и советовали деду Алексею меньше работать, заканчивать с огородом.

...
27 комментариев
12 раз поделились
366 классов
  • Класс
lichnayais

Личная История

ДУШЕВНЫЕ ИСТОРИИ
ДУШЕВНЫЕ ИСТОРИИ
Лес в тот год стоял сырой и неприветливый. - 5395297106568
Лес в тот год стоял сырой и неприветливый. - 5395297106568

Лес в тот год стоял сырой и неприветливый.

...
26 комментариев
14 раз поделились
334 класса
  • Класс
lichnayais

Личная История

ОСТОРОЖНО, НЕ ПРОСТАЯ ТЕМА ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ..

ОСТОРОЖНО, НЕ ПРОСТАЯ ТЕМА ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ.. - 5395789724436
Показать еще
  • Класс
lichnayais

Личная История

Личная История
Личная История
Валентина Михайловна поставила чайник и поймала себя на том, что снова смотрит в окно. - 5395748569876
Валентина Михайловна поставила чайник и поймала себя на том, что снова смотрит в окно. - 5395748569876

Валентина Михайловна поставила чайник и поймала себя на том, что снова смотрит в окно.

...
14 комментариев
14 раз поделились
255 классов
  • Класс
lichnayais

Личная История

ДУШЕВНЫЕ ИСТОРИИ
ДУШЕВНЫЕ ИСТОРИИ
Запах чая меня разбудил. - 5395279811464
Запах чая меня разбудил. - 5395279811464

Запах чая меня разбудил.

...
18 комментариев
15 раз поделились
391 класс
  • Класс
lichnayais

Личная История

Страница историй
Страница историй
Рейс перенесли, и я спокойно вернулся домой. - 5395761410324
Рейс перенесли, и я спокойно вернулся домой. - 5395761410324

Рейс перенесли, и я спокойно вернулся домой.

...
20 комментариев
17 раз поделились
283 класса
  • Класс
lichnayais

Личная История

Во-первых, по фэн-шую, надо всегда в туалете крышку опускать. - 5395762680084
Во-первых, по фэн-шую, надо всегда в туалете крышку опускать. - 5395762680084

Во-первых, по фэн-шую, надо всегда в туалете крышку опускать.

...
  • Класс
lichnayais

Личная История

Страница историй
Страница историй
Метель поднялась к вечеру, будто кто-то наверху рассердился и начал швырять в деревню целые охапки снега. - 5395749148692
Метель поднялась к вечеру, будто кто-то наверху рассердился и начал швырять в деревню целые охапки снега. - 5395749148692

Метель поднялась к вечеру, будто кто-то наверху рассердился и начал швырять в деревню целые охапки снега.

...
34 комментария
22 раза поделились
416 классов
  • Класс
lichnayais

Личная История

ДУШЕВНЫЕ ИСТОРИИ
ДУШЕВНЫЕ ИСТОРИИ
Острый запах талого снега и прелой хвои всегда возвращал Павла в тот день. - 5395270411656
Острый запах талого снега и прелой хвои всегда возвращал Павла в тот день. - 5395270411656

Острый запах талого снега и прелой хвои всегда возвращал Павла в тот день.

...
99 комментариев
52 раза поделились
986 классов
  • Класс
lichnayais

Личная История

Пожилая женщина ничего не ответила, молча отдала деньги, положила в сумку, которой было не меньше ста лет свои покупки, и вышла из магазина. - 5395749265428
Пожилая женщина ничего не ответила, молча отдала деньги, положила в сумку, которой было не меньше ста лет свои покупки, и вышла из магазина. - 5395749265428

Пожилая женщина ничего не ответила, молча отдала деньги, положила в сумку, которой было не меньше ста лет свои покупки, и вышла из магазина.

...
  • Класс
загрузка
Показать ещё