— Какое было у вас ленинградское детство?

— Мы просто жили в этом городе, не запоминая. Хотя вот такая история в голове осталась. Сосед по коммуналке, слесарь, хвастался своим ватником. Он говорил, что ватник — это главное. И действительно, если рассматривать послевоенные фотографии, видно, что публика в основном одета в ватники. Потом их забыли. А сейчас мода вернулась. Но мне странно смотреть на эту шитую ватную одежду. Причем эта мода не только наша — она стала глобальной. Европа оделась в ватники, судя по журналам.

— Остались ли в памяти школьные годы?

— Да, они великолепные! Учился в СХШ — престижной художественной школе при Академии художеств.
В мои времена школа находилась прямо в здании академии. И в этом была прелесть: творческая обстановка, мастерские, музеи рядом. Очень интересно даже просто ходить по коридорам и мастерским. Школа наша выпадала из всех городских. Она не подчинялась ни роно, ни гороно. Она подчинялась напрямую Академии художеств. Процессом правили художники. Правила устанавливали они. Преподавателей набирали также художники. А художники — это все-таки другая психология, другая философия.

— Какие у вас были учителя?

— Наши учителя были совершенно не похожи на учителей других школ. Например, замечательная преподавательница по русскому языку и литературе, бывшая смолянка, то есть выпускница Смольного института благородных девиц. Эта уникальная женщина знала абсолютно всё и наизусть. Все стихи всех великих и маловеликих поэтов, которые даже не обозначены в учебниках. Да мы с ней и учебников-то не знали. Настоящая просветительница!

— Судьба сводила вас не только со знаменитостями, но и с простыми людьми. Они запомнились?

— Некоторые стали героями моих книг — невыдуманных историй из жизни. Например, Лидке Петроградской (книга «Житие Лидки Петроградской») я бы отдал самую большую медаль, которую только можно сделать в Петербурге. Потому что она аккумулировала в себе все народные качества — и хитрованство, и абсолютную доброту, и уважение к любому ремеслу.

— Есть ли в вашем окружении вещи, которые для вас более петербургские, чем другие?

— Пожалуй, это остатки мебели от моих предков — матери и деда. Это старая мебель, разрозненная в силу истории государства Российского. Она замечательно нарисована, пластична и удобна. Кресло конца XVII века даже лечит. Когда болит спина, я сажусь в него, и спина успокаивается.

— Назовете знаковые места в Петербурге?

— У нас очень много совершенно разных мест — по характеристикам и по философии. В нашем городе нескучно жить. А если кому скучно, то мне жалко таких людей.

— У петербуржцев существует фирменная петербургская черта характера, привычка, особенность личности?

— Я не задумывался об этом. Зачем, честно говоря, выделять себя в какую-то там тыры-пыры? Не задавайтесь, ребята!

— Вы замечаете, как меняется город?

— Прежде каждый район имел свою специфику. Это стало пропадать, когда возникло метро, которое объединило весь город. До этого каждый из нас различал куски города, и они были специфические. На Выборгской стороне пахло химией. На Петроградской стороне жил старый интеллигентный пролетариат, который рассказывал, как им хорошо было до революции. А еще на Петроградке селились чиновники, вышедшие на пенсию, они имели дома и собственные огороды. На Васильевском острове располагалась немецкая слобода. От нее осталось две церкви — на Среднем и Большом проспекте.

— Куда отправиться туристу в Петербурге, что посмотреть, если приехал всего на день?

— Может, не мучить себя, приезжая всего на один день? Ведь в городе куча интересных мест. Своих знакомых, например, я вожу гулять три дня — по старинным воровским местам: Невский проспект, Гавань, Смоленка, Кожевенная линия, Заводской район на Выборгской стороне.

#культурныйкод #петербург #спб