Вот как об этом бое и участии в нем А.И. Морозова вспоминает советский военный деятель Н.И. Иванов: «Иногда я ходил с ним на разведку, и в одном из таких вылетов он и погиб. С 41-го года летал, ни одной пробоины не привозил, а тут его зенитки подловили… Станция та называлась то ли Черемха, то ли Крещелье, это за Западным Бугом. Мы отштурмовались по немецким платформам с техникой, с солдатами, и Арсен передал: «Колька, разворачиваемся вправо!» И на развороте я увидел за его самолетом дымок. Это снаряд пробил водорадиатор. Я больше ни на что не гляжу, подхожу к нему… высота метров двести всего. «Арсен! Арсен!» - а он в кабине согнулся, и самолет как бы в развороте, так с креном и идет. Я ему: «Бери влево! Влево ручку!» Он услышал, смотрю – крен убавился. А на себя - никак… «Арсен! Возьми ручку на себя!» Но, видать, не пересилить ему. Я ему: «Триммером возьми!» Он ничего не смог сделать. А самолет все ниже и ниже… Июль, цветущие поля, уже замелькал, заблестел впереди Западный Буг. А на
...Ещё
Вот как об этом бое и участии в нем А.И. Морозова вспоминает советский военный деятель Н.И. Иванов: «Иногда я ходил с ним на разведку, и в одном из таких вылетов он и погиб. С 41-го года летал, ни одной пробоины не привозил, а тут его зенитки подловили… Станция та называлась то ли Черемха, то ли Крещелье, это за Западным Бугом. Мы отштурмовались по немецким платформам с техникой, с солдатами, и Арсен передал: «Колька, разворачиваемся вправо!» И на развороте я увидел за его самолетом дымок. Это снаряд пробил водорадиатор. Я больше ни на что не гляжу, подхожу к нему… высота метров двести всего. «Арсен! Арсен!» - а он в кабине согнулся, и самолет как бы в развороте, так с креном и идет. Я ему: «Бери влево! Влево ручку!» Он услышал, смотрю – крен убавился. А на себя - никак… «Арсен! Возьми ручку на себя!» Но, видать, не пересилить ему. Я ему: «Триммером возьми!» Он ничего не смог сделать. А самолет все ниже и ниже… Июль, цветущие поля, уже замелькал, заблестел впереди Западный Буг. А на восточном берегу недалеко наш аэродром был. Я только и думал о том, как бы нам эту речку перемахнуть – а там уже и свои. А самолет Арсена все ниже, ниже. И какая-то неровность, бугорок. Он как ахнулся – все! – и развалился…»
Местный лесник, видевший все происходящее, нашел изуродованный самолет Як-9, извлек из-под его обломков тело пилота и похоронил в лесу. Через несколько дней, когда район был полностью освобожден, лесник пришел в ближайший штаб Красной армии, рассказал о воздушном бое и передал командиру документы погибшего, которые нашел в карманах летчика. А потом привел советских воинов к месту захоронения.
Позже Арсения Ивановича Морозова с почестями похоронили на площади Свободы в городе Кобрине. Сквер, примыкающий к ней, теперь носит его имя. В 1958 году останки летчика нашли вечный покой в сквере имени Пуганова.
Комментарии 2
Вот как об этом бое и участии в нем А.И. Морозова вспоминает советский военный деятель Н.И. Иванов: «Иногда я ходил с ним на разведку, и в одном из таких вылетов он и погиб. С 41-го года летал, ни одной пробоины не привозил, а тут его зенитки подловили… Станция та называлась то ли Черемха, то ли Крещелье, это за Западным Бугом. Мы отштурмовались по немецким платформам с техникой, с солдатами, и Арсен передал: «Колька, разворачиваемся вправо!» И на развороте я увидел за его самолетом дымок. Это снаряд пробил водорадиатор. Я больше ни на что не гляжу, подхожу к нему… высота метров двести всего. «Арсен! Арсен!» - а он в кабине согнулся, и самолет как бы в развороте, так с креном и идет. Я ему: «Бери влево! Влево ручку!» Он услышал, смотрю – крен убавился. А на себя - никак… «Арсен! Возьми ручку на себя!» Но, видать, не пересилить ему. Я ему: «Триммером возьми!» Он ничего не смог сделать. А самолет все ниже и ниже… Июль, цветущие поля, уже замелькал, заблестел впереди Западный Буг. А на
...ЕщёВот как об этом бое и участии в нем А.И. Морозова вспоминает советский военный деятель Н.И. Иванов: «Иногда я ходил с ним на разведку, и в одном из таких вылетов он и погиб. С 41-го года летал, ни одной пробоины не привозил, а тут его зенитки подловили… Станция та называлась то ли Черемха, то ли Крещелье, это за Западным Бугом. Мы отштурмовались по немецким платформам с техникой, с солдатами, и Арсен передал: «Колька, разворачиваемся вправо!» И на развороте я увидел за его самолетом дымок. Это снаряд пробил водорадиатор. Я больше ни на что не гляжу, подхожу к нему… высота метров двести всего. «Арсен! Арсен!» - а он в кабине согнулся, и самолет как бы в развороте, так с креном и идет. Я ему: «Бери влево! Влево ручку!» Он услышал, смотрю – крен убавился. А на себя - никак… «Арсен! Возьми ручку на себя!» Но, видать, не пересилить ему. Я ему: «Триммером возьми!» Он ничего не смог сделать. А самолет все ниже и ниже… Июль, цветущие поля, уже замелькал, заблестел впереди Западный Буг. А на восточном берегу недалеко наш аэродром был. Я только и думал о том, как бы нам эту речку перемахнуть – а там уже и свои. А самолет Арсена все ниже, ниже. И какая-то неровность, бугорок. Он как ахнулся – все! – и развалился…»
Местный лесник, видевший все происходящее, нашел изуродованный самолет Як-9, извлек из-под его обломков тело пилота и похоронил в лесу. Через несколько дней, когда район был полностью освобожден, лесник пришел в ближайший штаб Красной армии, рассказал о воздушном бое и передал командиру документы погибшего, которые нашел в карманах летчика. А потом привел советских воинов к месту захоронения.
Позже Арсения Ивановича Морозова с почестями похоронили на площади Свободы в городе Кобрине. Сквер, примыкающий к ней, теперь носит его имя. В 1958 году останки летчика нашли вечный покой в сквере имени Пуганова.