Понятие греха практически стерлось в сознании людей XX века.

И это незнание даже в принципе того, что такое грех, очень человека запутывает и часто пускает по ложному пути, потому что 70-летнее большевистское пленение привело не только к тому, что разрушили храмы и перестреляли почти всех священников, но еще и к тому, что очень многие вполне само собой разумеющиеся понятия, которыми жил русский человек сто лет назад, были как бы зацементированы, то есть на этом месте уже трава не растет. Нам необходимо вновь и вновь возвращаться к этой теме еще и потому, что современных книг об этом немного, а старые книги написаны трудным для теперешнего человека языком и не так уж широко доступны, чтобы можно было хорошенько вникнуть в эту проблему.
Что такое грех?
Как правило, под грехом человек подразумевает некий проступок. На самом же деле нехороший поступок – это уже следствие греха. То есть сначала человек впадает в грех, а уже потом он совершает какой-то проступок. Обыденное сознание, смешивающее грех и его следствие, мешает пониманию проблемы во всей ее глубине. Поэтому для многих современных людей возникает даже определенная психологическая проблема, и они задаются таким вопросом: если человек хороший, если он добросовестно трудится, прекрасный семьянин, не жадный, но старается, чтобы дома все было, а вот в храм не ходит, Богу не молится, потому что его так воспитали, что же, неужели этого хорошего, благовоспитанного, нежадного и никому не делающего зла человека Господь отринет? Ведь если уж таких людей Господь отринет – тогда что говорить об остальных, которые совершают всякие дурные поступки в своей жизни?
Когда человек задает такой вопрос, это свидетельствует о том, что он вообще не понимает, что такое грех. Поэтому начнем с определения: грехом называется всякое противление человека воле Божией. Какова же воля Божия по отношению к человеку? Человек и Бог – две личности, и Бог ищет спасения каждому человеку. В Писании сказано: Господь «хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины». А истина – это и есть Бог. Поэтому Бог желает, чтобы каждый человек пришел к Нему. Если же он к Богу не идет, это и есть состояние греха, потому что спасение, или, иначе говоря, вечную жизнь, или Царствие Божие, наследует только тот, кто этого желает.
Возьмем стул – он не только никому не делает ничего плохого, но даже помогает людям: если я устану, я могу на него сесть, а когда устану сидеть, могу встать и на него опереться. Но хотя этот стул и красивый, и еще не старый, и помогает людям, он Царство Небесное не наследует. Почему? Потому что он мертв. Так же и хороший человек, который никому ничего особенно плохого не делает: работает или пенсию получает, готовит себе еду, потом эту еду ест, спит, лечится от своих болезней – он никому ничего плохого не делает, но он мертв, если он не имеет общения с Богом. Это по определению. Поэтому всякое отделение человека от Бога, в любой форме, означает, что этот человек для Бога мертв.
В чем же эта мертвость? Поясним. Если цветок растет на грядке, у него сначала появляются листики, потом бутон, который потом распускается, а затем плоды. Но если мы в один прекрасный момент его срежем и поставим в воду, какое-то время листья и лепестки еще будут сохраняться, но этот цветок уже никогда не даст плодов и все равно потом завянет. Так и большинство из миллиардов людей, которые населяют землю: живут, едят, играют в волейбол, еще чем-то там занимаются – и не знают, что на самом деле они уже мертвы, потому что они отсечены от источника жизни. А источник жизни – это Бог.
Многие за подлинную жизнь принимают то временное биологическое существование, который каждый человек имеет, будучи живым существом. Однако эта жизнь временна. Любой ребенок уже с трех лет знает, что он умрет. Но душа, которая есть у каждого из нас, со смертью никак не может согласиться, и очень интересно понаблюдать такой феномен – человек всю жизнь, с самого маленького возраста знает, что люди умирают, но все-таки, когда кто-то умирает рядом, он это воспринимает как горе. Спрашивается, почему? Это же такая обычная вещь. Мы же не воспринимаем как горе, когда идет дождь или когда в марте вдруг ударит двадцатиградусный мороз. Почему же мы считаем горем смерть отца, матери, брата? Это же тоже обычная вещь, люди же должны умирать. Но ни один человек никогда не согласится со смертью. Почему? Очень просто – смерть для человека вещь противоестественная, это нарушение порядка жизни, аномалия.
«Вечная личность»
Каждый человек, думает он о Боге или не думает, ходит он в храм или нет, внутри себя знает и ощущает, что он существо вечное. Слово «человек» в переводе на современный язык значит «вечная личность». И каждый про себя это знает, и любой, даже очень пожилой человек никогда не ощущает себя старым, потому что душа у него продолжает быть молодой. Он уже не может сделать того, что мог двадцать лет назад, но внутри чувствует себя таким же, как раньше. Так что сколько бы лет ему ни было, но, если б позволило здоровье, он продолжал бы действовать, трудиться, заниматься своими делами, и только немощи, только болезни ограничивают эту деятельность. И никому, ни молодому, ни старому, не хочется умирать, кроме разве очень тяжело больного, или психически нездорового человека, или человека, поставленного в очень тяжелые условия. И то не потому, что смерть ему приятна, а просто потому, что ему жизнь тошна.
А почему же смерть для нас – вещь совершенно ужасная и неприемлемая? Да потому, что Господь, Который создал все: и небо, и землю, и всех животных, и растения, – Он создал и человека, но создал особенным образом. Человек принципиально отличается от животного, хотя если сравнивать его как биологическое существо, допустим с лошадью, то мы увидим очень много схожего. Очень много сходства у него и со свиньей. И если когда-нибудь будут делать пересадку каких-то органов от животного к человеку, то будут брать именно от свиньи, потому что у человека и сердце похоже на сердце свиньи, и печень и т. д. Это тоже очень интересно, это нам намек, на кого из животных мы больше всего похожи. Оказывается, не на шимпанзе – это только внешнее сходство, а по внутреннему составу мы больше похожи на свинью. Может быть, поэтому, хотя по своей жизни человек часто и напоминает обезьяну, но все-таки больше у него свойств свинских.
Чем же отличается человек от животного? Каждый скажет: человек разумный. Но зачатки какого-то разума мы наблюдаем и у животных, например, большая сообразительность. Я как-то читал такой рассказ: ворона сидела на ледяном озере и смотрела, как рыбак ловит рыбку, а когда он скрылся в своей палатке, подошла к краю лунки, дернула леску, вытащила рыбу, вторая ворона эту рыбу схватила, и они ее поделили. И потом они делали так постоянно. Экая сообразительность у птицы! Оказывается, она с помощью лески может ловить рыбу, то есть проявляет начатки разумности.
Если мы рассмотрим всю материальную природу в ее развитии, то придем к одному очень интересному логическому выводу. Как известно, температура космоса составляет минус 273 градуса по Цельсию, или нуль – по шкале Кельвина. Почему не меньше? Потому что, когда твердое тело достигает такой температуры, в нем полностью прекращается движение молекул и оно холоднее как бы не может быть. А когда молекулы начинают двигаться, уже возникает какая-то иная температура. Теперь представим себе, что в бездонном космосе летит метеорит, имеющий такую температуру. Спрашивается, что для него является развитием? Только повышение температуры. А что для мертвой материи является развитием? Возникновение органического вещества. А что для органического вещества? Возникновение жизни. А для жизни? Создание автономного тела биологического существа. А для него? А для него – появление существа, которое переходит в вечность. И человек создан Богом именно как самое высшее существо всего видимого мира. По своей и разумности, и словесности, и, самое главное, по возможности познать Бога – он стоит выше всех. Он задуман Богом как существо пограничное между всем земным, что представляет собой мир материальный, и всем духовным, что представляет собой мир Божественный, мир ангельский.
Дар свободы
Но человек отпал от Бога, и это отпадение, которое по христианскому учению и есть грех, привело к тому, что он перестал чувствовать Бога, прервал с Ним общение, стал жить сам по себе. А это имело катастрофические последствия. Как прекрасна наша земля в тех местах, где не ступала нога человека, – какая там чистая вода, какие там прекрасные растения, какие там замечательные животные! А где появляется человек, там тут же происходит какая-то гадость: он обязательно оплюет все, обязательно замусорит, сожжет, обязательно уничтожит животных. Присутствие человека в природе – это всегда помойка, это всегда превращение красоты в какое-то чудовищное безобразие. Теперь посмотрим на животный мир – как там все гармонично: каждая травинка является лекарством, одно животное живет за счет других и везде наблюдается гармония, равновесие. А где нет равновесия? Только в человеческом обществе. Разумные люди не могут друг с другом договориться, начинают друг друга убивать – и в результате ситуация становится хуже той, которая была сначала. Посмотрим на любую семью в любой стране, любом народе – какие взаимоотношения мужа и жены, матери и детей, бабушки и внуков, тещи и зятя? Везде спор, везде зло, везде война, везде несправедливость, везде обман, везде насилие. Спрашивается: ну где же разумность человека? Почему у носорогов или жирафов такого не бывает? Почему же у разумных людей это происходит?
Очень просто: ни одно животное не может выйти за рамки инстинкта. Что корове положено, то она и будет делать. Она никогда не будет есть то, что ей не положено. Она будет жить, пока ей живется, только в тех рамках, как ей предписано. А человек – нет. У человека есть дар, бесценный и удивительный, – дар свободы.
Вот лежит некий предмет. Проходит человек мимо, оглянулся вокруг – никого нет. Взял, положил в карман. А другой скажет: «Не мое. Не мной положено, не мной будет взято!» – и пройдет мимо. Человек может украсть, а может и нет. Это зависит от того, какие у него понятия там, внутри, что для него важнее: сохранить свою совесть спокойной или завладеть этой вещью. У человека всегда есть выбор, и в силу того, что он большей частью выбирает зло, его жизнь и представляет в общем и целом вот такую трудную и кошмарную ситуацию. С чем это связано? С тем, что в силу греха, в силу того, что человек отделился от Бога, он перестал в себе слышать голос Божий. Слышание голоса Божия и сам этот голос называется «совесть». Что значит это слово? В переводе на русский язык (эти понятия нужно переводить, потому что для большинства они непонятны) совесть есть внутренний голос Божий в человеке, который с ним как бы совещается, как бы вместе с ним знает. То есть иметь совесть – это значит совместно с ней знать, что можно, а что нельзя.
Большинство людей слышали, что существуют заповеди Божии: чти отца и мать, не убий, не укради, не прелюбодействуй, не лжесвидетельствуй, не завидуй. Спрашивается, до какого же состояния должен дойти человек, которому нужно давать заповедь «не убий»? Неужели и так непонятно? Это понятно лосю, волку, ворону – ворон ворону глаза не выклюет, а человеку понадобилось давать заповедь. Почему? Потому что в силу своей оторванности от Бога он полностью утратил ориентир, что можно делать, а чего нельзя. Все, у кого есть дети, прекрасно знают, сколько, воспитывая их, нужно без конца говорить одно и то же. Все воспитание заключается в том, чтобы тысячу, десять тысяч раз повторять: это давай делать, а это давай не будем делать никогда; это хорошо, это плохо, – пока в ребенке это не затвердится. Поэтому большинство людей предпочитают отдать своих детей куда-нибудь в воспитательное учреждение: детский сад, школу, – потому что устают повторять. Ну а уж там, в этих заведениях, их такому научат, что потом родители просто не узнают своих детей. Ну что ж, сами виноваты: не хотели трудиться.
Когда человек пребывает в состоянии общения с Богом, совесть его все время звучит, и он внутри себя знает, что можно делать, а что нет, что хорошо, что плохо, так что ему заповеди Божии уже как бы не нужны. А для чего же нужны заповеди? Чтобы человеку сориентироваться, когда для него начинается время соблазна. Вот ходит человек и мучается: взять не взять? С одной стороны, не мое и страшно, что поймают, а с другой стороны, уж очень хочется, потому что даром. Не надо две недели работать, чтобы купить, прямо взял – и все. Какая замечательная экономия! Поэтому заповедь существует как приказ: не укради. Благодаря заповеди человек знает, что этого делать нельзя ни в коем случае.
Грехопадение
В первой книге Библии, Бытие, святой пророк Моисей описывает механизм того, как происходило грехопадение, как первый человек, Адам, впал в грех. И нам в этом очень важно разобраться, чтобы лучше понимать, что такое грех, потому что, поняв это, мы сможем понять, и что такое покаяние. Книга Бытие говорит, что Господь сотворил человека по образу Своему и по подобию; что человек жил в раю; что он был создан как мужчина и женщина и представлял собой одно целое; что, увидев жену, Адам сказал: Вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей. А потом речь идет о некоем змии, который был всеведущим и был хитрее всех зверей полевых. И однажды змий стал нашептывать Еве: «А прав ли Бог в том, что все плоды, которые вы встретите в эдемском саду, вы можете вкушать, а от древа познания добра и зла нет?!» И Ева заколебалась. Заколебалась – и увидела, что растение, которое растет посреди рая, на вид приятно, красиво, привлекательно и наверняка вкусно. Да еще змий обещает, что если вкусить от этого древа, тогда будешь как Бог, знающий добро и зло. И взяла плодов его и ела; и дала также мужу своему, и он ел... И услышали голос Господа Бога, ходящего в раю... и скрылся Адам и жена его от лица Господа Бога между деревьями рая.
Грехопадение всегда происходит таким образом, и до сих пор, спустя много тысяч лет, именно так человек склоняется ко греху: затевая какой-то грех, он всегда колеблется, мучится, раздумывает, а потом, если грех все-таки совершен, он сразу начинает прятаться от Бога. Каждый из нас в детстве наверняка совершал нечто такое, что ему запрещали родители. И каждый раз он колебался между тем, что ему хочется, и тем, что ему запрещено. И каждый раз он потом прятался от родителей, боялся, что его накажут, и даже врал и сваливал вину на другого. Или как дети обычно говорят: я не ломал, она сама сломалась. То же самое и Адам с Евой – после грехопадения они решили спрятаться от Бога, как будто это возможно. И когда Господь их вопрошал, они всю вину свалили на Него. Ева сказала Богу: Змей обольстил меня, – а Адам: Жена, которую Ты мне дал, она дала мне от древа, и я ел! То есть человек всегда склонен в своем несчастье обвинять другого, даже того, кто в этом совершенно не виноват. И очень часто бывает, что дети обвиняют своих родителей, хотя те изо всех сил старались привить им только добро.
Что же произошло в результате грехопадения в едемском саду? В Писании сказано, что Адам был изгнан из рая. На самом деле не он был изгнан, а он сам оттуда ушел. Как мы поступаем с человеком, которому желаем только добра и к которому хорошо относимся, а он в ответ нам делает гадость? Мы прерываем с ним общение – не только потому, что нам обидно, но и потому, что это общение очень опасно: он может сделать очередную гадость тогда, когда мы этого совсем не ждем. Поэтому грех, всякое нарушение воли Божией, сразу отделяет человека от Бога. Но что мы делаем, когда согрешает наш ребенок или внук? Нам очень горько, нам очень больно, но, если мы видим в нем хотя бы малейшее желание как-то загладить свою вину, пусть он просто буркнул: «Ну прости, я больше не буду», – мы все равно готовы ему простить, потому что мы его любим и нам тяжело, что наши отношения разорвались. Мы хотим во что бы то ни стало восстановить эти отношения, мы надеемся, что он исправится. Так же поступает и Бог с человеком.
Чтобы уничтожить Землю и все на ней живущее, достаточно изменить наклон земной оси по отношению к Солнцу хотя бы на чуть-чуть, или изменить мощность гравитационного поля хотя бы на один процент, или чуть-чуть приблизить Землю к Солнцу – тогда на Земле всё сгорит; а если отодвинуть ее чуть-чуть подальше – всё замерзнет. И тогда с этим человечеством, с этим огромным муравейником, состоящим из шести миллиардов людей, которые живут сами по себе и делают что угодно, будет покончено раз и навсегда. И можно начать снова: опять создать Адама, опять создать Еву и пустить следующий цикл.
А почему же Господь так не делает? Не только потому, что однажды это уже было – у древних народов есть сказание о потопе, и в Библии тоже говорится о том, что был потоп, в котором большинство человечества погибло, – но еще потому, что Бог любит человека. Так же и художник, который всегда мучается, создавая свое произведение, потому что это всегда борьба, но в то же время любит его и не решается его уничтожить. Господь хочет, чтобы восстановились эти отношения между человеком и Богом. И вся человеческая история – духовная история, а не чисто исторический процесс – изложена в Библии на примере одного народа именно как попытка Бога вновь призвать к себе человека. Эта попытка началась сразу после грехопадения Адама, когда Бог воззвал к Адаму: Где ты? – а он спрятался в кустах, и имела свое высшее развитие в центральном событии человеческой истории, которое произошло две тысячи лет тому назад – поэтому мы даже ведем отсчет годам с этого момента.
Почему Иисус Христос – истиный Бог
В маленьком городке Вифлееме родился маленький Мальчик, и только Его Мать и приемный отец, несколько пастухов и еще три мудреца знали о том, что это был за Младенец. Только они знали, что Этот Младенец не простой, что Он не сын Иосифа, мужа Марии, а Этот Младенец от Бога. Его Бог во чреве Марии создал заново, как Нового Адама. И Он жил в Своей семье до тридцати лет, а потом вышел на проповедь, которую начал со слов: Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное! Этот Человек, Которому Мать дала имя Иисус, что в переводе на русский язык значит «Спаситель», в своей проповеди говорил такие вещи, которые многим людям было просто невозможно слышать. Самое главное из этого заключалось в том, что Он есть Бог.
Когда какой-нибудь Виссарион говорит, что он Бог, мы отвечаем: нет, ты, Виссарион, клоун. Почему мы не можем сказать подобное Иисусу Христу? Английский писатель Честертон рассмотрел три возможных варианта этой ситуации: человек говорит, что он Бог; кто же он на самом деле? Первое – сумасшедший, второе – шарлатан, третье – воистину Бог.
Рассмотрим первое: был ли Христос безумцем. Мы знаем о Христе только из Евангелия. И вот, читая Евангелие, мы не видим ни одного момента, где Он безумен. Наоборот, Он мудр и Своими словами всегда ставит в тупик даже тех людей, которые хотят Его уловить; Он всегда твердо опирается на Священное Писание; в Его словах удивительная логика и удивительная правда. И это чувствует любой человек, даже воспитанный в мусульманстве. У Чингиза Айтматова даже спросили: «А почему вы в своих писаниях все время возвращаетесь ко Христу?» Да потому, что ничего лучшего на земле никогда не было, и Айтматов, как человек образованный, расширил свои узкие рамки мусульманства и неизбежно пришел ко Христу.
Возьмем второй вариант: он человек умный, образованный, толковый, но он шарлатан. С какой целью шарлатан шарлатанствует? Всегда по трем причинам. Либо он любит быть центром внимания – но Христос всегда, наоборот, стремился даже чудеса делать не напоказ и, если кого-то исцелял, очень часто велел ему: никому не говори! Значит, это отпадает. Вторая причина: ради денег. Но у Христа не было денег, у Него не было дома, Он не скопил богатства. Значит, и это отпадает. Остается власть. Но когда Он был искушаем в пустыне и сатана предложил Ему всю власть всего мира, Он же это отверг. И потом, какой шарлатан, вися на кресте, под палящим солнцем, пронзенный гвоздями, будет заботиться о Матери, призывая Своего любимого ученика Иоанна Богослова и говоря ему: ты должен о Ней заботиться? В последние минуты Своей жизни думать не о Себе, а о Своей Матери и молиться за тех, кто Его прибил ко Кресту: Отче, прости им, не ведают, что творят?! Так что этот вариант тоже отпадает.
Следовательно, остается только одно – что Он действительно Бог. И Он это доказал тем, что воскрес. Мы можем застрелить Виссариона и, если нас не заберет прокуратура, увидим, что он не воскреснет. А Христос воскрес и явился людям, Его видели около пятисот человек. Можно, конечно, предположить, что эти люди просто сговорились, чтобы морочить голову другим. Действительно, так бывает, что единомышленники договариваются и начинают обманывать других, но как только их вызывают в полицию или другие органы и строго-настрого говорят: «Если вы не прекратите, мы вас посадим в тюрьму», – то обычно эта деятельность быстро сворачивается. Здесь же мы видим, что на протяжении первых трехсот лет истории Церкви каждый, кто являлся христианином и исповедовал, что Христос есть Сын Божий, рисковал своей жизнью.
Все, кроме одного, апостолы Христовы (этим одним был Иоанн Богослов) окончили свою жизнь мученичеством за Христа. Им говорили: «Вы можете веровать как хотите, веруйте в душе в своего Христа, но вы должны поклониться статуе императора, возложить венки или покадить ладаном – и все будут видеть, что вы верноподданные императора и нормальные римские граждане». А они отвечали: «Нет, этого мы делать не можем, потому что император всего лишь человек, а мы поклоняемся одному Христу Богу». Чтобы вынудить христиан отречься от Христа, римляне изобретали страшные пытки, а так как они были люди педантичные и у них было хорошо развито судопроизводство, то до наших дней дошло очень много судебных дел, где скрупулезно описано, как их пытали. Среди них были дети, юноши и девушки, мужи и жены, старики и старухи. И сотни и сотни, и тысячи и тысячи христиан стояли на своем: что Христос есть Бог. Так что многие из тех, кто их пытал, сами обращались ко Христу, потому что их поражало это мужество – почему, откуда у них такая сила, на чем она зиждется? Ведь достаточно веровать в душе, а внешне исполнять то, что требует государство, – и будешь жить спокойно и веровать хоть в Христа, хоть в кого хочешь.
Почему христиане не могли так поступать? Потому что Сам Христос сказал: Всякого, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцем Моим Небесным; а кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным. И поэтому они были тверды. А как же они могли переносить такие страдания? Многие из нас даже к зубному врачу боятся идти, и обычно человек мучается, ложиться ли ему на операцию или нет, хотя все делается под наркозом. Мы ужасаемся от самой мысли, что скальпель прикоснется к нашему телу. А они сами шли на страшные пытки. Что ими двигало? Со стороны это выглядело как религиозный фанатизм, как какое-то безумие, а на самом деле имело определенную природу – сверхъестественную. И благодаря таким людям Церковь сохранилась не только в ту эпоху, но даже и в нашу, в которую мы с вами живем. Потому что еще пятьдесят лет назад быть священником значило, что в один прекрасный момент тебя как минимум посадят, а как максимум расстреляют. У меня был прадед священник – его, старика, расстреляли в 38-м году. И к митрополиту Серафиму (Чичагову), уже восьмидесятилетнему, пришли в дом, взяли на носилки, отвезли в Бутово и там расстреляли.
Каждый, кто в то время ходил в храм, знал, чем он рискует, и все же эти люди сохранили для нас Церковь. Она стала маленькой, количество людей в ней очень сжалось, но только благодаря тому что они мужественно ходили в храм, хотя это было очень страшно и очень ответственно, она сохранилась. И все время находились молодые люди, которые решали: «Ну, послужу месяц, и пусть меня посадят». И они становились священниками, и их сажали, и немногие выжили. Я знал одного такого человека. Он стал монахом в пятнадцать лет, молодым человеком был посвящен в священники, сразу же стал архимандритом. Епископ, который его посвящал, сказал: «Это тебе на будущее» – и как только он стал архимандритом, его тут же взяли в тюрьму, и он отсидел около двадцати пяти лет по разным лагерям. Но он же знал, на что идет! Спрашивается, зачем? Мой двоюродный дедушка, например, хотя тоже был сыном священника, но, когда надо было выбрать, куда поступать, в Духовную Академию или в Московский университет, выбрал университет. Потому что началась революция, и ему было понятно, что, если он поступит в Духовную Академию, это кончится либо расстрелом, как расстреляли в 18-м году митрополита Киевского Владимира, а потом митрополита Петроградского Вениамина, либо еще каким-то ужасом. И он сделал выбор – пошел по светской линии, хотя отец, и дед, и прадед были священниками. То есть человек сам делает выбор.
Представим себе две кассы, и в них стоят две очереди – и вот человек подходит и становится в ту, которая длиннее. Мы подумаем, что либо он плохо видит, либо он ненормальный. Когда я вхожу в вагон, куда я сажусь? По ходу поезда и у окна, потому что это лучшее место. Мне предлагают две работы: одну интересную, близко к дому и высокооплачиваемую, а я выбираю другую – далеко от дома, тяжелую и низкооплачиваемую. Кто я? Ненормальный, потому что нормальный выбирает поближе к дому, высокооплачиваемую и интересную. Спрашивается, что же заставляет людей выбирать то, что принесет как минимум тюремные страдания, а как максимум даже смерть? Живая связь с Богом, потому что, когда человек обрел Бога, это есть такая драгоценность, о которой в Евангелии сказано, что Царство Небесное подобно купцу, который ищет драгоценную жемчужину и, когда находит ту жемчужину, которая ему нужна, продает все, чтобы ее купить. Поэтому когда человек познал Бога и перед ним стоит выбор: мое благополучие или Бог – он выбирает Бога; моя семья или Бог – он выбирает Бога; моя страна или Бог – он выбирает Бога. Потому что то, что человек познает в Боге, – это ни с чем не сравнимо, в Евангелии это называется блаженством.
Для тех, кто Бога не знает, все это кажется диким фанатизмом, потому что они не понимают, за что человек страдает, в чем тут дело. А дело в том, что рухнула стена, отделявшая этого человека от Бога, они соединились, и человек не только на деле не может отказаться от Бога, он даже боится эту мысль принять хотя бы на минутку. Как же это я откажусь от того, что представляет для меня самую высшую ценность, которая для меня важнее всего на свете, важнее даже самого драгоценного, что есть у человека, моей собственной жизни, гораздо важнее!
Тогда все становится понятно. Вот лежит предмет, и мне хочется его взять, потому что у меня такого нет. Но я понимаю, что, как только я его возьму, я разрушу свои взаимоотношения с Богом, потому что совершится грех, произойдет нечто ужасное, я сделаю то, что ненавистно для Бога, – я украду. И я этого никогда не сделаю, потому что мои отношения с Богом для меня гораздо важнее любого предмета, даже самого жизненно необходимого. Гораздо важнее любой красавицы, как бы она мне ни понравилась, важнее любых денег, которые мне будут предлагать. Потому что я знаю: то, что я имею, я за деньги никогда не куплю.
Смысл Боговоплощения
Многие люди недоумевают: а почему Христос пришел на землю как Человек? Почему Он жил среди людей? Почему Он собрал учеников и только им рассказал о Царствии Небесном? Почему Он дал Себя в руки Своим противникам, ведь те, кто Его пришел арестовывать, не могли к Нему даже подойти: только приблизились – упали, потом встали, подошли опять – и опять упали и, пока Он Сам не отдал им Себя в руки, они не могли даже Его взять. Спрашивается, если в Нем была такая Божественная сила, которую враги не могли преодолеть, почему же Он дал себя убить? Зачем это было нужно? И вообще, нельзя ли каким-то иным путем спасти человека?
Представим себе, что по нашему городу идет сорокаметровый Архангел с огненными крылами и огненным мечом и говорит: «А ну-ка, голубчики, бывшие пионеры, комсомольцы, коммунисты, вон из своих домов!» И от его голоса полопались бы окна в домах, и все высыпали на улицы, а кто не высыпал – сгорел бы заживо. «А теперь ну-ка вставайте в пыль на колени!» И все бы встали. «А теперь ну-ка все хором кричите: «Каюсь в своих грехах!"» И весь город бы закричал: «Каюсь!» Для Бога устроить это не составляет никакого труда. Спрашивается, почему же Он этого не делает? Многие говорят: «Что же Бог смотрит?! Война в Чечне, мафия... Если ваш Бог есть, почему же Он не вмешивается?» Действительно, послал бы Архангела, и все газеты всего мира затрубили бы: «Екатеринбург покаялся!» А дальше Тюмень на очереди. Но на самом деле никакого покаяния бы не произошло, а произошло элементарное насилие. А Бог, как и всякий отец, хочет только одного – чтобы дети его любили и слушались. Можно взять любого непослушного сына и палкой бить его до тех пор, пока этот сынок не скажет: «Папочка, я тебя люблю, ты меня прости». С помощью палки можно любого заставить сказать «каюсь и прости» и даже сказать «люблю», но любви не будет. Любовь – это дело добровольное, поэтому Господь только явил Себя миру, и каждый, кто захотел, пристал к Нему как ученик, стал слушать Его слова, стал исправлять свою жизнь.
Говорят: ну хорошо, допустим, так, но зачем Ему было приходить? Он бы мог послать в мир какого-нибудь пророка – ведь посылал же Он раньше Моисея, Илию и других пророков – и через него передать людям, что нужно делать. Ответить можно на таком примере: представим себе, что мы идем по лесу и видим гнилое дерево, которое уже наклонилось так, что, если будет более или менее сильный ветер, оно упадет. А при корне дерева – большой муравейник, и если оно упадет, то муравейник будет разорен. Нам стало очень жалко этих муравьев и захотелось их спасти. Как это сделать? Если мы будем их убеждать, чтобы они покинули свои жилища, они подумают, что это какой-то гром с неба. Если мы будем пытаться оттаскивать их в другое место, они тут же побегут назад. Единственный способ – это самому стать муравьем и на их муравьином языке постараться объяснить, что им угрожает опасность и тот, кто за нами пойдет в безопасное место, тот будет спасен. Так же сделал и Господь: будучи всемогущим Богом, Он стал беззащитным человеком и, будучи бессмертным, Сам отдал Себя на смерть для того, чтобы спасти людей. И только человек совершенно тупой или абсолютно бессовестный не захочет стать христианином после того, как услышит о Христе, потому что, значит, он равнодушен к самому святому, что есть на свете.
Потому каждому из нас нужно не один раз прочитать Евангелие – это поможет нам убедиться в святости Сына Божия, Который сошел с небес ради нашего спасения, поможет серьезно задуматься о своем грехе (а грех, как мы уже знаем, есть то, что отделяет нас от Бога) и захотеть быть Его учениками. А чтобы действительно стать учениками Спасителя, нам надо начинать ходить в «школу» учиться. И самым главным делом Христа на земле было как раз создание этой школы – Церкви, которая пережила все гонения и чудесным образом устояла, дожила до наших дней и через две тысячи лет после Рождества Христова все-таки существует и действует. И мы знаем, так даже и говорят – действующая церковь. Но бывает, что Церковь-то действует, а мы занимаемся чем-то другим, потому что нам это как бы не интересно, для нас это второстепенно. И хотя мы ничего плохого не делаем: мы не мафия, мы не грабим, не спекулируем, не убиваем, в карты никого не обыгрываем, – но наше равнодушие к Богу – это и есть грех. Грех есть состояние души человека. И нам нужно это греховное состояние по возможности, пока мы живы, победить.
В Писании сказано: «Смерть грешников люта». Лютость ее заключается не в том, какова она будет: автомобиль нас переедет или мы от рака умрем. Не в этом дело, а в том, что нас ждет потом. Думали ли мы когда-нибудь серьезно о том, что, если мы умрем в среду, что мы будем делать в четверг? Оказывается, нет. Мы думаем о том, что будем делать здесь завтра или сегодня вечером, а о том, что нас ждет на том свете, мы не думаем. И пусть никто не надеется, что после того как он умрет, он исчезнет – трава вырастет, и всё. Нет, не всё, душа бессмертна. Именно поэтому мы плачем на похоронах, именно поэтому мы не можем согласиться, что душа умрет. Помню, я даже удивился, услышав, как Брежнев на похоронах Суслова, обращаясь к покойнику, сказал: «Прощай, дорогой друг!» Ведь если ты обращаешься к покойнику, то либо его душа жива, либо ты сумасшедший, потому что обращаешься к тому, кто тебя не слышит. То есть человек подспудно, даже не осознавая, признает бессмертие души.
Как же нам спасти свою бессмертную душу, как соединиться с Богом? Как любого отдельно взятого человека – стоит ли он на остановке, или в очереди в магазине, или где-нибудь трудится на работе, – как его можно этому научить? Вот подойти к нему и сказать: «Слушай, дорогой, хочешь ли ты ощутить небесное блаженство? Хочешь, чтобы оно было всегда с тобой? Хочешь бессмертия? Хочешь познать, что такое Бог? Давай я тебя научу православной вере». И если он захочет, то первый урок в этом классе, где учат Царству Небесному и как в него войти, будет урок о покаянии.
Покаяние
Как мы уже знаем, проповедь Христа Спасителя на земле началась со слов: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное, Покайтесь и веруйте в Евангелие». А перед тем как Господь вышел на проповедь – это случилось после сорокадневного поста и после того, как Он принял крещение, – Иоанн Креститель, которого Церковь называет Предтечей, тоже говорил о покаянии. То есть покаяние настолько важная вещь, что перед проповедью Христа Спасителя о Царствии Божием понадобилась длительная по времени проповедь Иоанна Предтечи. Но когда Иоанн проповедовал покаяние в иудейской пустыне, те, кто его слышал, прекрасно понимали, о чем он говорит, и прекрасно понимали, что значит покаяться. Для современного же человека это слово подернуто дымкой, оно пришло из каких-то прошлых лексиконов. И хотя в наши дни мы слышим множество всяких призывов к покаянию, но они не рождают в нашем уме никаких ассоциаций. А между тем слово о покаянии очень важно. Именно поэтому Великим постом, который предпринимает каждый христианин перед празднованием Святой Пасхи, Святая Церковь поет: «Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче».
Слова «грех» и «покаяние» совершенно не случайно соединились вместе в этой короткой статье, потому что если грех – это движение от Бога, то покаяние – это движение к Богу, то есть движение противоположное. Поэтому каждому человеку, который хочет вернуться к Богу, нужно очень четко представлять себе, что такое покаяние, как это относится к нему лично и что он должен делать, если хочет покаяться.
Любой приходской священник постоянно сталкивается с такой проблемой: не зная, что такое покаяние, человек затрудняется его совершить. Как уже говорилось, большинство людей считают, что грех – это просто какой-то плохой поступок. И обычно каждый может вспомнить один или другой плохой поступок, который он совершил в своей жизни. Так же воспринимается и покаяние: человек считает, что покаяться – это значит рассказать на исповеди о том, что мучит его совесть. И вот восьмидесятилетний человек говорит: «В детстве мы лазили в чужой сад за яблоками. А когда моя мама болела, я, конечно, за ней ухаживала, но в тот момент, когда она уже умирала, я как раз отлучилась, и теперь меня мучит совесть». Человек приходит в храм, говорит об этом священнику, ему становится легче, и он уходит. Да, в этих поступках он раскаялся, и действительно ему стало легче, но произошло ли соединение с Богом? Нет, не произошло. То есть человек прибегает к исповеди как к какому-то терапевтическому, психотерапевтическому лекарству, вроде беседы с психологом: я ему рассказал, он мне объяснил, мне стало легче. На самом деле цель покаяния совсем другая. И тот, кто не войдет в эту стихию покаяния, никогда не сможет познать Бога. Он может думать о Боге, может даже, как большинство людей, живущих в России, говорить: «У меня Бог в душе, и этого достаточно». Это очень распространенная ересь, но, к сожалению, тот, кто так говорит, заблуждается. А что же у него в душе? В душе у него просто некая мечта, человек мечтает, что он верует в Бога, и он не понимает, зачем нужно ходить в храм, не понимает, зачем нужно читать молитвы, не понимает, зачем нужно помогать своему ближнему. Отчего это происходит, отчего такая слепота? Оттого, что человек не ведает покаяния. И чтобы приблизить к себе Царствие Божие, чтобы познать Бога, нам нужно понять, что же делать со своей душой, чтобы возникло это движение наоборот, движение к Богу – возникло покаяние.
Духовное прозрение
Святые отцы говорили, что Бог как солнце. Солнце есть источник света и тепла, и поэтому грешный человек, отвернувшись от Бога, находится во тьме, он выстраивает между собой и Богом огромную стену, даже не стену, а камеру, в которой он и оказывается заключен. Когда кто-то говорит: «Я не верую в Бога», для меня, как человека, который профессионально этим занимается, это равносильно фразе: «Я нераскаянный грешник», потому что существование Бога для любого психически здорового человека очевидно. Любой нормальный человек, независимо от того, в России он родился, в Африке, в Гренландии, в Австралии, кончил он университет или нигде не учился, знает, что Бог есть. Не чувствовать Бога человек может только если он болен, то есть у него разрушен аппарат восприятия – как бывает такое несчастье, что человек от природы родился слепым или родился глухим и вообще не знает, что такое звуки. А так каждому известно, что существует свет, что существуют различные цвета.
Неверие в Бога всегда связано с грехом, поэтому на самом деле любого человека можно научить вере, любому можно приоткрыть этот свет, жизнь любого можно согреть теплом Божиим. Для этого нужно в стене, отделяющей человека от Бога, прорубить хотя бы маленькое окошко, а если это невозможно, то сделать хотя бы щель. И очень часто Сам Господь помогает в этом человеку, Он как бы устраивает для него небольшое землетрясение, когда каменные стены грехов, закрывающие от него Бога, приходят в движение и в них образуется трещина. Когда происходит такое землетрясение, обычный человек называет его словом «несчастье». Он не понимает, почему это с ним случилось, и хочет от этого защититься, ищет выхода, а это невозможно. И тогда бывает, что он – не всегда, конечно, – обращается мыслью к Богу, и помощь приходит.
Вера в Бога не есть какая-то сумма знаний, с помощью которой один умный человек может дать другому некую информацию. Нет, апостол Павел говорит, что вера есть уверенность в невидимом, другими словами, это есть видение вещей невидимых. Поэтому человека верующего совершенно нельзя убедить в том, что Бога нет, потому что он Его видит, а человеку неверующему нельзя объяснить, что Бог есть, потому что он Его не видит. И между верующим и неверующим всегда проходит водораздел, даже независимо от того, какой религии человек придерживается, потому что если христианин говорит о Боге с мусульманином, они оба понимают, о чем идет речь. Я как-то лежал в больнице с одним мусульманином, и мы с ним целые вечера проводили в беседах. Мы говорили о Коране, он мне рассказывал о том, как совершаются их обряды, а я ему рассказывал о Христе, и мы прекрасно друг друга понимали, но те люди, которые не знали Бога, не могли понять, о чем мы беседовали.
Вера – есть видение, а видение зависит только от света. Если любого человека с самым острым зрением поместить в абсолютно черную комнату, он там не увидит ничего. И неверующий человек, хотя он и не слепой, но он подобен слепому, потому что сидит в черной комнате. Люди довольно часто спрашивают, какой самый тяжкий грех, и, конечно, когда они задают такой вопрос, у них в голове громоздятся какие-то страшные убийства, ужасные предательства и так далее, но ведь дело не в этом. Если мы принимаем определение, что грех есть удаление от Бога, то самое полное удаление от Бога, то есть погружение в эту тьму, – это и есть самый тяжкий грех.
Раз человек совершенно не видит Бога, значит, если ему ничто не угрожает, он может совершить любое преступление. Исключения бывают, когда его воспитали люди, имеющие нравственные принципы, но ведь любые нравственные принципы основаны на какой-то религии, потому что нравственный принцип, не основанный на религиозном чувстве, – это пустой лозунг типа: мы все придем к коммунистическому труду. Ну вот и пришли, здравствуйте. То есть это бессмысленный набор слов, который не вызывает в человеке никакого отклика. Религиозное же чувство, способность к видению Бога есть у каждого, просто в течение жизни эта способность атрофируется, как любой орган, которым не пользуются: если человек долго не ходит, ему заново приходится учиться ходить; если он с самого младенчества не получает Божественной пищи, душа у него начинает костенеть, омертвевать, и он погружается во тьму неверия. И все наши проблемы с молодежью связаны именно с тем, что дети воспитываются в полном мраке, они вообще не знают света Божия. Поэтому они так чувствительны ко злу – потому что зло их стихия. Человека с рождения аккуратно ограждают от всякого Божественного влияния – и уже к пятнадцати годам он полностью погружается в мрачную тьму. А если бы ему с детства говорили и, главное, показывали иной мир, то он к пятнадцати годам сохранил бы некую зрячесть, которую можно было бы превратить в видение.
Покаяние иначе можно назвать духовным прозрением, потому что движение к Богу возможно только тогда, когда человек видит Бога – видит Его в окружающей жизни, видит в людях, которых он встречает, видит в историческом процессе. И он начинает понимать, что жизнь людей, и отдельно каждого, и всех вместе, зависит от Бога. Мы к этому просто привыкли, а ведь мы живем среди постоянных чудес, совершенно необъяснимых. Но человек, привыкая, считает это за обыденность, и для него чудеса совершенно нивелируются, исчезают. Ну, например, почему после войны рождается мальчиков больше, а девочек меньше? Хорошо, мальчиков выбили – и вот они теперь рождаются. Но как это происходит? Никто не знает. Никто даже не знает, почему посадишь семечко, а оно растет. И вообще что такое жизнь? Ни один биолог этого объяснить не может.
Как же открываются духовные очи человека, как он обретает веру? Если кто-то уверовал в Бога, это не значит, что ему сказали: ты знаешь, есть Бог, – а он такой наивный, что в Него поверил. Нет, это совершенно не так происходит, и любой, кто пришел к вере в сознательном возрасте, всегда может рассказать, как это произошло. Это всегда бывает каким-то чудесным, таинственным образом. В один прекрасный момент человек вдруг прозревает. Он еще не знает ни одной молитвы, он может не уметь правильно креститься, он может даже не знать, где у него в городе действующая церковь, но он уже прозрел.
Со мной в семинарии учился один парень, звали его Николай. Когда он пришел поступать в семинарию, у него стали спрашивать то, что обычно требуется на вступительном экзамене: прочитать наизусть утренние и вечерние молитвы, знать Символ веры, Священное Писание. Но он сказал: «Я ничего этого не знаю». – «А что ты знаешь?» И он наизусть прочел отрывок из Евангелия от Иоанна. «Откуда ты знаешь?» – «Я стоял на автобусной остановке, к моим ногам прилетел листок, и я его поднял. Это был отрывок из Евангелия от Иоанна. Я его прочел с одной стороны и с другой, и меня эти слова так поразили, что я стал их читать постоянно и выучил наизусть. В нашем городе нет церкви. Я услышал, что здесь учат вере, и приехал». И его приняли. Он не знал ничего абсолютно, но он уже уверовал в Бога и молился Ему своими словами. Другой пример: в девятнадцатом веке один немец решил воспитать своего сына отдельно от Бога. Он устроил ему домашнее воспитание, никуда его не выпускал, а все книги о Боге изъял из библиотеки. И вот однажды он застал мальчика, когда тот стоял в саду, смотрел на солнце и молился, то есть дитя само пришло к мысли о Боге.
Когда разумный человек наблюдает природу, ему может прийти в голову, например, такой вопрос: все предметы при охлаждении сжимаются, а вода почему-то расширяется. Почему именно вода? Естественно, чтобы на земле сохранилась жизнь. Но ведь кто-то это придумал. Если я буду утверждать, что стол, за которым я сижу, сделал себя сам, меня сочтут сумасшедшим, никто в жизни не поверит, что стол может сделать себя сам. А клетка человеческого тела, в которой происходят изумительные химические реакции, которые не может повторить ни одна лаборатория мира, – неужели она произошла сама? Я уж не говорю о том, как устроен наш глаз или пищевод. И это все произошло само? Но чтобы в это поверить, нужно иметь еще более сильную веру, чем вера в Бога.
А почему все-таки людей неверующих так много? Потому что это слепота. Неверие есть несчастье, это неполная жизнь; человек без веры – ограниченный и жалкий, он несчастный, потому что имеет как бы только половину жизни. И как же ему, этому несчастному, помочь? Для этого надо ему сказать, что спасти может только покаяние. А с чего начинать покаяние, с чего начинать это шествие к Богу, с чего начинать прозрение? Чтобы вступить на этот путь, надо дать себе возможность побыть одному, мысленно отрешиться от всех своих земных забот, от земной суеты, которая мешает видеть Бога.
У всех нас очень много обязанностей, очень много хлопот, очень много занятий, а если появляется какая-то пауза, мы включаем телевизор – и опять эта пауза исчезает, так что мы совершенно не имеем свободного времени, когда мы могли бы немножко подумать. Мы все время находимся в суете: то надо готовить, то кормить, то мыть посуду, то куда-то бежать, то хлопотать. Есть время – по телефону позвонил; только кончил говорить – опять телевизор включил; потом устал, не могу – лег спать; проснулся, вскочил – что делать? ага, умылся, разогрел, поел, посуду помыл, опять побежал. Все дела, дела, дела... Спрашивается: если я все время так суечусь, то когда я буду жить? И зачем это все мельтешение – чтобы только приблизиться к тому моменту, когда меня похоронят? Но это как-то слишком примитивно для человека.