По всем законам жанра, люди в её положении должны испытывать к стражам порядка лишь неприязнь.

Но с Николаем Ивановичем всё обстояло иначе. Да, он был строг и требователен, гонял их по всей округе, но делал это исключительно за дело. Более того, на его большом участке всегда находилась какая-нибудь мелкая работёнка для тех, кто хотел подзаработать честным путём. Их, таких как Галина, было человек семь, не больше. Они держались вместе, потому что так было проще выживать, да и на душе становилось немного светлее от простого человеческого общения.
Но стоило им скопить немного денег, как жизнь тут же превращалась в бесконечный праздник, полный сомнительных приключений. А Николай Иванович, казалось, обладал особым чутьём. Он появлялся всегда вовремя, словно чувствуя, когда его присутствие было необходимо больше всего.
— Соловьёва, снова ты, — раздался его голос, низкий и безразличный.
Сердце Галины болезненно ёкнуло. Неужели она снова в чём-то провинилась? Вчерашний вечер вспоминался с трудом – лишь обрывки фраз, размытые лица, громкая музыка и ощущение всеобщего, хоть и мимолётного, веселья.
— Николай Иванович, — смиренно опустила она голову, отчего мир вокруг поплыл и закружился с новой силой. Желудок сжался в тугой, болезненный комок. — Я ничего не делаю. Просто присела отдохнуть.
Она виновато пожала плечами и попыталась незаметно стряхнуть с потрёпанной куртки крошки хлеба и уличную пыль.
Участковый сложил руки на груди. Его форменная куртка поскрипывала при каждом движении, и этот звук казался Галине оглушительно громким.
— Да не приставала я ни к кому, Николай Иванович. Честное слово. Всего-то пятьдесят рублей попросила, я же не требовала, не угрожала.
Она виновато потёрла переносицу, морщась от нарастающей боли в затылке.
— Вчера просто собрались у Василия, повод был, ну, вы понимаете… А сегодня, конечно, тяжело. Я лишь вежливо поинтересовалась…
Тут Галина запнулась, пытаясь скомкаными обрывками памяти восстановить ход событий. Перед глазами проплыло чьё-то раскрасневшееся лицо, слышались отголоски криков и звон разбивающейся посуды.
— Твой Василий в состоянии хоть что-то помнить? Когда у него успел случиться юбилей? — участковый прищурился, и густая сеть морщин вокруг его глаз стала ещё заметнее.
Галина даже ногой раздражённо притопнула, что мгновенно отозвалось в висках новой волной пульсирующей боли.
— А вот здесь всё абсолютно законно, Николай Иванович, не придерешься! — она попыталась погрозить пальцем, но рука предательски дрожала. — Семён и Василий весь вчерашний день дрова складывали в частном секторе. Им не только заплатили, но и продукты дали. А вы зря придираетесь, право слово.
Солнце внезапно вышло из-за серой тучи, и его слепящий свет ударил Галине прямо в глаза, заставив её болезненно сощуриться.
— Ну ты даёшь, — участковый лишь раздражённо махнул рукой. — Юбилей у человека. Доиграетесь вы у меня, все до одного! Определю куда следует.
Галина с облегчением выдохнула. Холодный воздух снова обжёг лёгкие, но голова от этого немного прояснилась. Обычно фраза «определю куда следует» означала конец разговора и его скорый уход. Но сегодня он не двигался с места, переминаясь с ноги на ногу и хмуря свои густые брови. И это заставило Галину снова насторожиться. Что-то было не так. Сегодня их обычно строгий, но справедливый участковый выглядел иначе.
У всех людей в его профессии есть особый, цепкий и подозрительный взгляд. Но сейчас его глаза выражали совсем иные чувства… Беспокойство? Тревогу? Галина даже несколько раз моргнула, проверяя, не мерещится ли ей это.
— Послушай, Галина, — его голос понизился, стал почти доверительным, — ничего необычного вокруг не замечала? Вы же по всему району ходите, всё видите, всё слышите. Может, кто-то из вашей компании что-то говорил, что-то обсуждал?
А это было уже действительно интересно. Значит, его вопросы были не пустой формальностью.
Галина напрягла и без того затуманенное сознание. Перед её внутренним взором мелькали обрывки вчерашнего: громкий смех, брызги недорогого вина, чьи-то руки, подливающие ей в стакан. Разговоры… О чём же они говорили? Она снова потёрла виски, пытаясь сосредоточиться.
— Нет, ничего такого не видела, ничего не слышала, — наконец, с трудом выдавила она. — Все куда-то бегут, все спешат… А что вообще случилось?
— Да ничего не случилось, — Николай Иванович с досадой махнул рукой. Но глубокая морщина между бровями ясно выдавала его внутреннее напряжение. — Но если вдруг что-то подозрительное заметишь, сразу ко мне.
Галина горько усмехнулась. Во рту снова появился знакомый горький привкус.
— Что, прямо к вам домой? Не важно, день или ночь?
Сказала это и тут же мысленно ужаснулась своей дерзости. С Николаем Ивановичем шутки были плохи, а сегодня он и вовсе был не в духе.
— Хоть посреди ночи! — отрезал он, и от его резкого тона Галина невольно вздрогнула. — Ты меня поняла?
Галина молча кивнула.
— Вот видите, а говорите — ничего не случилось.
Участковый раздражённо выдохнул, ещё раз махнул рукой и наконец пошёл прочь, а Галина осталась сидеть в глубокой задумчивости. Таким расстроенным и подавленным она видела его лишь однажды, много лет назад.
Тогда кто-то стал наведываться к одиноким старушкам, представляясь то работником газовой службы, то социальным работником, а на деле — безжалостно их обкрадывая. Тех, кто пытался сопротивляться, жестоко избивали и запирали в ванных комнатах. Поймать преступника долго не могли, хотя было очевидно, что действует кто-то свой, хорошо знакомый с распорядком жизни и бытом пожилых людей. Вот тогда-то Николай Иванович и ходил мрачный, как туча, напряжённый, будто струна.
А потом того грабителя всё же поймали — им оказался родной внук одной из пострадавших бабушек, парень, который день и ночь проводил во дворе. И ведь ему тогда тоже помогли. В их компании был один, Степан. Он заметил, как под вечер из подъезда выскользнула подозрительная фигура с тяжёлой сумкой. Степан проследил за ним и сразу же помчался к участковому — преступника взяли по горячим следам. Степана тогда поблагодарили, предложили пройти курс лечения от пагубной привычки. И он неожиданно для всех согласился. Говорили, что он завязал, жена его простила, и теперь он стал примерным семьянином.
Галина тяжело вздохнула. Интересно, смогла бы и она когда-нибудь начать жизнь с чистого листа? Наверное, нет. У неё не было семьи, не было дома, куда можно было бы вернуться. Хотя… дочь у неё была. Но с тех пор, как та отреклась от неё, прошло уже пятнадцать долгих лет.
Это Галина сама ушла из дома, не в силах больше выносить постоянные упрёки и нравоучения. Да, она выпивала — но совсем чуть-чуть, по её мнению. А дочь осыпала её обвинениями и однажды даже заперла в комнате. Нет, такая дочь ей была не нужна…
Но что-то остро кольнуло её в самом сердце при этой мысли. Что-то, что она давно и старательно загоняла в самые тёмные уголки своей души. Галина тряхнула головой, пытаясь отогнать непрошеные воспоминания. Сейчас было не до них.
Николай Иванович и вправду был серьёзно обеспокоен. Подобных происшествий в его районе не случалось уже очень давно, и эта тревожная неизвестность тяготила его. Всё началось с того, что примерно три месяца назад в районе появилась новая семья — приехали целой группой, а с ними была молодая девушка. Как они представились, она была женой одного из сыновей. Девушка показалась ему странной, немного отрешённой, но кто его знает, все люди разные. Она была на сносях, и через два месяца родила ребёнка. Николай даже пару раз видел её на прогулке с коляской. А вчера выяснилось, что она пропала, и вместе с ней — новорождённый младенец...
...ПОКАЗАТЬ ПОЛНОСТЬЮ