Доктор Федоров, заведующий отделением, вошел в палату и попросил поговорить.

Родион почувствовал, как подкашиваются ноги. Врачи провели все возможные обследования, перепробовали шесть разных схем лечения. Состояние Пети было крайне редким. Из немногих задокументированных случаев в мире ни один не имел благоприятного исхода.
— Сколько? — перебил Родион хриплым голосом.
Доктор Федоров опустил глаза. Судя по той динамике, которую мы наблюдаем, у него около пяти дней. Может, неделя, если повезет. Но вы должны понять: мы больше ничего не можем сделать, кроме как поддерживать его состояние.
Мир Родиона рухнул в тот момент. Он посмотрел на сына, спящего в кровати. Такого маленького среди всех этих приборов, трубок и мониторов. Петя всегда был веселым, энергичным ребенком. Теперь он казался фарфоровой куклой, готовой разбиться.
Дверь снова открылась, и Родион быстро вытер лицо, ожидая увидеть медсестру. Но в палату вошла маленькая девочка, лет шести, не больше. Она была в простой поношенной одежде, коричневой и мятой. Темные волосы растрепаны, будто она бежала. В руках она держала золотистую бутылочку.
Девочка прошла прямо к кровати, забралась на табуретку и открыла бутылочку. Она выливала воду на лицо Пети. Родион вскочил, оттащил девочку, выхватив бутылочку. Вода стекала по белым простыням, промочив подушку. Петя слегка закашлялся, но продолжал спать.
Через минуту в комнате стало тревожно…. Такого доктора еще не видели…
Через минуту в комнате стало тревожно.
Монитор у кровати Пети, который уже несколько дней показывал почти ровную, слабую линию, вдруг резко запищал.
Не пронзительно — а иначе.
Частота сердцебиения изменилась.
Доктор Фёдоров, услышав сигнал, ворвался в палату.
— Что происходит?!
Медсестра уже была у аппарата.
— Давление поднимается… — прошептала она, не веря цифрам. — Сатурация растёт.
Родион замер.
Петя закашлялся сильнее. Его веки дрогнули.
— Папа… — едва слышно выдохнул он.
Это был первый осознанный звук за неделю.
Родион рухнул на колени рядом с кроватью.
— Я здесь… я здесь, сынок…
Доктор отстранил его мягко, но быстро.
— Срочно анализы! Кровь, всё! Немедленно!
Все метались по палате.
А девочка стояла у стены.
Спокойная.
Словно всё уже знала.
Фёдоров резко повернулся к ней:
— Ты что ему дала?!
Девочка посмотрела прямо в глаза доктору.
— Воду, — просто сказала она. — От источника.
— Какого источника? — раздражённо бросил врач.
— Там, где мама лечилась.
В её голосе не было вызова. Только уверенность.
Родион сжимал в руках золотистую бутылочку.
Она была тёплой.
Странно тёплой.